Струны черной души

Что у нее что-то вроде депрессивного паралича: она не выходит из квартиры и жалуется на то, что ее ноги «отказываются ходить». Даже вычитала в интернете, что так бывает: когда в мозгу отмирают соответствующие функции.

Честно говоря, я не обнаружила в себе ни грусти, ни сочувствия по этому поводу. Просто знаю по опыту, что если в твоем поле внимания оказывается такая заноза, как Павлова, то рано или поздно она вопьется в самое незащищенное место. Так и случилось.

Надя позвонила мне как-то утром и со сдавленными рыданиями в голосе попросила приехать для важного разговора.

— Нужна какая-то помощь? — холодно осведомилась я.

— Ну что вы, — ответила она. — Я бы не стала отрывать вас от ваших проблем. Нет, это просто информация, которая касается нас обеих. Я не могу доверить ее никому. И сейчас, когда я в таком состоянии… Поверьте, Маргарита, это важно.

Я, конечно, не помчалась сразу, даже попыталась выбросить эту чушь из головы, занималась своими делами. Но через несколько часов поняла, что заноза мне мешает.

Выругалась, собралась и поехала к Павловой.

Позвонила ей из машины, приехала в назначенное время, нажала звонок. Она не открывала минут десять.

Я так поняла, что она столько тащилась к двери от кровати.

Наконец, она возникла на пороге: длинная, зеленая и скорбная, как олицетворение тоски и полной заброшенности. Пропустила меня в прихожую и так медленно разворачивалась, держась руками за стены, что мне хотелось дать ей пинка под зад: заодно проверила бы, в какой степени притворяется. Разумеется, не на сто процентов. Такую боль и скованность не сыграешь.

Добрались до комнаты. Надя села в кресло, я осталась стоять.

— Говори, пожалуйста, быстрее. Мне некогда. Не поняла, почему нельзя было по телефону.

— Сейчас поймете, — говорит она почти загробным голосом. — Лучше садитесь.

Я села, а Павлова сдавленно то ли всхлипнула, то ли зарычала, извинилась и сказала, что ей нужно выйти на кухню — принять таблетки. Она боится потерять сознание.

— Тебе принести? — спрашиваю.

— Нет-нет, что вы. В этом трудно разобраться постороннему человеку. Это длинная процедура — ряд препаратов, по полтаблетки, по четвертинке, точное количество капель. Это очень важно.

Пока Павлова тащилась туда, крошила там свои таблетки, считала капли, чем-то гремела, шаркала своими огромными тапками, я осмотрелась.

Ничего она живет. Нормальная мебель, а два ноута и айфон вообще отличные. Значит, получается зарабатывать, несмотря на тяжкий недуг.

Программисты — это вообще особый ум, который в общем плане мне часто кажется страшной ограниченностью: их интересует только то, что в пределах мониторов.