Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Всё-таки мой бред сработал.

— И как с тобой серьёзно разговаривать?! — задаёт он риторический вопрос.

— Никак, — подытоживаю я очевидное. — И вообще иди спать, у тебя же там рассвет скоро.

- Уже надоел? — интересуется Стас.

Такой простой вопрос, совсем не требующий от меня серьёзного или правдивого ответа, но я молчу. Потому что если честно, то я безумно рада слышать его, настолько сильно, что даже врать сейчас кажется неуместным. Вместо этого вспоминаю о своей обиде.

— Тебе не кажется, что ты задержался со звонком?

— Ждала? — довольно спрашивает он, после чего сам же отвечает. — Ждала.

— Вот чего! — скоропалительно фыркаю я, стараясь скрыть своё смущение.

Чернов многозначительно хмыкает, но развивать тему не спешит. Между нами повисает тишина. Я бреду с Бонькой по улице и слушаю такое… уютное дыхание Чернова.

— Вер, — наконец-то зовёт он меня. — Поговори со мной.

— О чём? — удивляюсь я, а у самой сердце в пятки уходит.

— Просто, поговори со мной… Но сначала, пожалуйста, вернись домой.

Бонифаций, к слову уже сделавший все свои дела, радостно тявкает, словно в подтверждение слов своего хозяина.

-Да мы уже вроде бы всё. Только тут ветер сильный, говорить неудобно…

— Хочешь, я пока буду что-нибудь рассказывать?

— Хочу, — неожиданно для себя соглашаюсь я, принимая курс в направление дома.

Пока мы с Бонькой не спеша бредём обратно, Стас развлекает меня различными историями, рассказывая какие-то небылицы из детства, на что мне остаётся только весело хмыкать и улыбаться.

Минут двадцать спустя, я сижу на Черновской кровати, обнимаясь с его подушкой. Пёс развалился в моих ногах, и, изображая из себя кошку, пытается тереться головой об колени. Мы со Стасом молчим уже какое-то время. Из трубки доносится мерное сопение, которое уже успело стать родным для меня. Чувствую, как безвозвратно проваливаюсь в его сети, как тону в нём и его голосе, его историях и его молчании. Сегодня мне почему-то совсем не страшно. Так, если бы это было самым безопасным местом в мире. Неужели, встреча с отцом так на меня повлияла? Обычно после разговоров с Константином Валерьевичем, мне хочется забраться поглубже в свою раковину и не высовываться оттуда как можно дольше.

— Что случилось? — нарушает нашу уютную тишину Стас.

— А что случилось? — наигранно удивляюсь я.

— Вер, давай, без всего этого, м? Я просто спрошу, а ты просто ответишь.

— С чего ты вообще решил, что мне это нужно? — предпринимаю я слабые попытки сопротивления.

— С того, что каждому человеку нужна поддержка, когда ему плохо.

— Я слышу, — саркастично замечает Чернов. — Итак, давай, попытка номер два. Что у тебя случилось? Тебя кто-то обидел?

— Ага, мужик меня бросил, — использую я его объяснение, которым он когда-то вывел меня из себя в баре.