Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

После смены он довёз меня до квартиры Чернова и лишь только напоследок поинтересовался, всё ли у меня в порядке. Я соврала, что да, сделав как можно более беспечный вид. А Игнатьев притворился, что поверил мне.

Бонифаций встречал меня перед дверью, отчаянно виляя хвостом и жалобно подвывая. Возвращаться на улицу совсем не хотелось, я хоть теперь и ходила в куртке, но ощущение чего-то стылого внутри никак не хотело уходить.

Но собак смотрел на меня так просящи, что моё сердце дрогнуло, и, нацепив поводок на животное, мы отправились на собачью площадку недалеко от дома. Бонька весело семенил возле моих ног, а я с жадностью курила. А я ведь почти бросила… Вернее очень старалась это сделать последние пару дней, как поселилась у Стаса. Не знаю, откуда взялся этот дурацкий порыв, но в квартире у Чернова курить я не могла, а каждый раз бегать на улицу… просто не хотелось.

Время давно приближалось к двум часам, и тёмная Московская ночь давно вступила в свои владения. На душе было как-то муторно и одиноко. Появление отца в очередной раз перебередило все мои душевные раны. Надо будет попробовать позвонить маме, вдруг в этот раз у нас всё-таки получится разговор? Но этого я тоже боялась как огня. Она-то ждала свою примерную и покорную дочь. А тут я… такая неправильная и слегка повёрнутая.

В кармане вибрирует телефон, и я каким-то неясным образом, безошибочно определяю звонившего.

— Ты хоть иногда смотришь на часы? — ворчу, пытаясь скрыть предательскую дрожь в голосе.

— Не переживай, у меня на четыре часа больше. Скоро рассвет…

— Ключ поверни и полетели, — зачем-то цитирую я Сплинов.

— Примерно, — хмыкает Стас. — Выхода нет.

Не успеваю придумать ничего достойного, потому что Бонифаций в этот момент резко дёргается в сторону, я только и успеваю покрепче перехватить поводок. Пусть эта лохматая живность и маскируется под болонку, но силы в нём будь здоров.

— Бонифаций — сволочь, да стой же на месте! — ругаюсь я на Собакевича.

— Вы гуляете, что ли? — напрягается Стас.

— Да, я же после смены. А у твоего пса, знаешь ли, до безобразия маленький мочевой пузырь и до ужаса правильные манеры, гадить в твои тапки он отказывается, я проверяла.

— Вера, ты видела сколько времени на часах?! — не оценил он мою шутку.

— А я тебе о чём! Сам же позвонил…

— Ты сдурела по ночам гулять?!

— Ну я же с собакой, — констатирую я.

— И что он сделает? Упадёт в обморок и притворится трупиком, давя на жалость?

— А ты сейчас о ком больше беспокоишься, обо мне или Бонифации? — пытаюсь отвлечь я его, вот только наставлений от Чернова мне сегодня не хватало. — Если о собаке, то не бойся, я его в обиду не дам, покусаю любого, кто попробует приблизиться на расстояние ближе пяти метров.

Стас не выдержал и прыснул от смеха.