Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Вот и в этот раз можешь что-нибудь скреативить. В любой момент можно отправить меня в дурку или просто похоронить где-нибудь за плинтусом.

— Что ты из меня монстра какого-то делаешь?! — не выдерживает Константин Валерьевич, впервые за вечер демонстрируя свои истинные чувства. — Ника. Ты можешь сколько угодно быть не согласной с нашей жизнью, но это было твоё решение уйти от нас в порыве какого-то неясного протеста. Нам со Светой сложно понять это, особенно учитывая тот факт, что ты просто гробишь свою жизнь, в пустоту разбазаривая все свои таланты и возможности. Но мы готовы это…принять. В ответ я прошу лишь об одном, хоть в чём-то пойти нам на встречу.

Болезненно закусываю свою губу, отчего во рту появляется солоноватый привкус крови. А отец продолжает свою пламенную речь.

— Мы все неидеальны, и я в своей жизни сделал много ошибок. Но заметь, я никогда не отказывался от тебя. Я дал тебе свою фамилию и своё имя, не сомневаясь в этом ни на минуту.

В этот момент я чуть не ляпнула о том, что так-то это был его прямой долг, и в том, чтобы признать своего ребёнка, нет ничего выдающегося, но промолчала, в очередной раз почувствовав укол вины. Отца я всё-таки любила… даже такого, пафосного и циничного.

— Ника, ты можешь сколько угодно злиться на… меня, — а вот это было уже что-то новенькое. Обычно отец честно считал, что на Солнце пятен не бывает. — Но отнесись с уважением хотя бы к Светлане, она в этой жизни сделала всё, чтобы вырастить тебя достойным человеком.

Ту часть, где неблагодарная я всё это разрушила, он предпочёл опустить. Но в его словах был веский резон, и к вине в очередной раз примешалось чувство стыда.

— Давай, сделаем шаг навстречу друг другу, — на удивление миролюбиво предлагает отец. — Я обещаю… не давить на тебя.

Должно быть, последнии слова дались ему не так легко. Отец прав, мне было гораздо легче считать его монстром, лелея свои многочисленные обиды и страхи, но пока что это было единственное, что помогало мне выдерживать границы между нами. Но видимо и человеческое было ему не так уж и чуждо.

— Я подумаю, — выдавливаю из себя.

И Константин Валерьевич, как ни странно, благосклонно кивает головой, словно принимая мой ответ.

Остатки дня прошли для меня как в дурном тумане. После нашего разговора я заскочила на квартиру к Стасу и выгуляла Бонифация, затем была смена в баре. Весь вечер пропрыгала за барной стойкой, старательно игнорируя, пронзительные взгляды Севы, который уже видимо был предупреждён Кролей о случившемся. Иногда мне казалось, что все вокруг сговорились. Правда, цели этого коварного сговора я так и не могла разгадать. Юлька именовала это заботой, Кроля беспокойством, а Севка… Севка просто на меня смотрел и печально вздыхал, лишний раз стараясь не лезь мне в душу.