Фронтовик стреляет наповал

– Там. Сам дальше не пойду. Не для человека зрелище. Кабы не собака, не обнаружил бы.

– Наследил?

– Было немного. Посмотреть подходил.

– Возвращайся к мотоциклу. Прокуратура сейчас подъедет. Все подробно расскажешь. Как обнаружил, когда, сюда проводишь.

С пяти метров было не понять, что там. Труп снегом присыпан, видны следы.

Сначала вперед эксперт пошел.

– Понатоптано! От валенок, это сторож, собачьи следы и мужских сапог.

– Попробуй зафиксировать.

Легко сказать. Снег лежит, пушистый, гипс для снятия отпечатков держать не будет. Эксперт линейку приложил.

– Армейский сапог, сорок третий размер.

Стало быть, убийца был выше среднего роста, хотя не факт. В разведвзводе с Андреем служил ефрейтор. Ростом – метр с кепкой, а нога – сорок пятого размера. Вот такой казус. Эксперт фото сделал, отошел, его стошнило. А ведь мужик тертый, всякого повидал.

– Расчлененка, – только и сказал.

Николай и Андрей приблизились. Девочка лет десяти-одиннадцати, худенькая, светлые волосы. Пальто в стороне валяется. Тело ножом изрезано, искромсано, левая рука напрочь отрезана. Андрей на фронте много смертей повидал. Кто пулей был убит, кого снарядом или миной разорвало. Тела разорваны, кишки на соседнем дереве с веток свисают. Но это война. А сейчас мирное время и ребенок. Нормальный человек такого сотворить не может.

Нелюдь он! Андрей себе слово дал: найти во что бы то ни стало и застрелить при задержании. Суд по 136-й статье за умышленное убийство может дать не более десяти лет.

А еще попробуй доказать умысел. А не докажешь, вовсе пятерку получит и по УДО – условно-досрочному освобождению за хорошее поведение на зоне – через половину срока выйдет. Не должны такие нелюди землю топтать, жрать, водку пить, воздух портить.

Андрей в сторону отошел, к нему Николай. Папиросу начал из пачки доставать, руки трясутся, как у пьяницы с жуткого похмелья.

– Руки замерзли, – объяснил он.

А то Андрей не понял – почему. Показался сторож с прокурорским и судмедэкспертом. Пока они истерзанное тело убитого ребенка осматривали, Николай поинтересовался у сторожа:

– Ребенок из местных?

– Лицо в крови, не узнаю. Вроде такого возраста девочка у Тихоновых была.

– Где их дом?

– Я покажу.

Сторож вывел их к месту, где стояли мотоцикл и машина прокуратуры, показал рукой.

– Вон их улица, третий дом от угла. Дрянь семья, все пьют. Что мать, что отец. Он садчиком на кирпичном заводе работает.

– Андрей, пойдем проведаем.

У Андрея по две пары теплых носок одеты, сапоги добротные, яловые, а ноги мерзнуть начали. Двор был запущенным, калитка на одной петле висела, снег не прикрывал мусор.

Видно было, хозяевам не до порядка было, погрязли в пьянке. В окне горел свет, хотя на улице светло.