Фронтовик стреляет наповал

Николай постучал в дверь. Никакого ответа. Он толкнул дверь, и она распахнулась. В нос сразу ударил спертый запах – сивухи, давно не убиравшегося дома. Оперативники вошли в сени, оттуда в сам дом. В комнате тепло от печки идет, на столе следы попойки. Пустые бутылки, тарелки с остатками немудреной закуски – капуста, соленые огурцы, вареная картошка, куски хлеба.

– Хозяева! – крикнул Николай.

Из-за ситцевой занавески, прикрывавшей вход в соседнюю комнату, послышался шорох, потом невнятное бормотание. Пошатываясь, вышел хозяин. Всклоченные волосы, дня два небрит, отечная физиономия. Из одежды грязная майка и черные сатиновые трусы.

– Ты как здесь? – уставился он на Николая.

– Давно пьешь? Из милиции я.

– Имею право, у меня сегодня выходной.

Мужик подошел к столу, потянулся к недопитой бутылке сивухи. Андрей бутылку схватил, убрал за спину.

– Трубы горят! Дай глотнуть, – протянул руку мужик.

– Перебьешься, – жестко сказал Николай. – Фамилия?

– Тихонов.

Мужик взял с буфета кружку, зачерпнул воды из ведра, жадно выпил.

– Жена где?

– Где ей быть? Дрыхнет.

– Буди.

Мужик никуда не пошел. Заорал:

– Катька! Вставай! Милиция пришла.

Никто не отозвался. Тихонов, едва слышно матерясь, поплелся будить супружницу. Судя по звукам из-за занавески, стал трясти, потом отвесил пощечину. Через несколько минут невнятное мычание, шевеление. Николай рукой показал Андрею на сапоги, стоявшие у входа. Андрей наклонился, взял сапог в руку, перевернул. Нет, сапог значительно меньшего размера, чем след, оставленный на месте убийства.

Николай тем временем осмотрел одежду, висящую на вешалке. При многочисленных ножевых ранах на трупе на одежде убийцы должны остаться следы крови. Николай махнул головой в стороны – нет следов."

"Из-за занавески выбралась парочка. Видок еще тот. Из-под засаленного халата женщины неопределенного возраста ночная рубашка торчит. Дать ей можно и тридцать, и пятьдесят. Лицо помятое, под глазами мешки, взгляд неосмысленный, волосы колтуном сбились. И это женщина? Андрей чуть не сплюнул. Потом подумалось: как ребенок жил в такой семье? Ничего же хорошего не видел за свою короткую жизнь и как финал – жуткая смерть.

– Чего надоть?

Женщина уставилась на стол, явно в поисках спиртного для опохмелки.

– Дочь где?

– В школе быть должна. Вон – на вешалке одежки ее нет.

– Собирайтесь, пойдете с нами. Оба! Пять минут на сборы.

Оперативники вышли на крыльцо, больно тяжелый дух в доме. Немытых тел, сивухи, кислой капусты. Прошло минут пять, пока супруги оделись и вышли из дома, поддерживая друг друга.

– А что случилось-то? – Мужик был недоволен, что его разбудили, не дали похмелиться.

– Убийство.

– А мы никаким боком, да. Дома были, праздник у нас.