Фронтовик стреляет наповал

Сотрудники райотдела машине обрадовались – будет на чем оперативно выехать на происшествие. Не тут-то было. Начальник ездил на нем сам, утром из дома на службу, вечером домой. А днем то на торговые базы, то в магазины. Да еще и жил в Щелково. Случись ЧП в районе, еще попробуй ночью дозвониться. Хоть и соседний район.

После войны количество машин в городах и на дорогах увеличилось. Автопроизводства начали производить легковые машины. «Победа» появилась в 1946 году, одновременно с «Москвичом-400», являвшимся модернизированным немецким «Опелем-кадет К-38».

Продавались в автомагазинах, но стоили несусветных денег. «Москвич» – девять тысяч рублей, «Победа» – 16 тысяч, а появившийся немного позднее «ЗИМ» – 40 тысяч. Люди ходили посмотреть, покупали единицы. Но машины были надеждой на новую жизнь. В Москве и подмосковных городах кипело строительство.

Немецкие военнопленные активно восстанавливали то, что сами разрушили во время боевых действий: дома, заводы, дороги.

Андрей тоже видел, как с каждым днем и месяцем восстанавливается страна, хорошеет. А еще снег выпал, укрыл грязь, разруху. В первых числах декабря Андрей в Москву на выходной поехал, к тетке.

Поужинали, поболтали о том о сем. Андрей разговор вдруг вспомнил с Марией.

– Баба Маня, ты не помнишь, кем был мой дед? Отец про него молчал, а я не спрашивал.

– Я и сама знаю немного.

– Скажи, что знаешь.

– Не думаю, что тебе понравится.

– Нет уж, ты скажи, а я сам решу, понравится или нет.

– Бабка твоя, Катерина Матвеевна, перед смертью отцу твоему рассказала. Дед твой жандармским полковником был, в… нынешнем Ленинграде служил. В доходном доме квартиру свою имел на Литейном проспекте. А как революция свершилась, пьяные матросы его к стенке поставили. Да не его одного. Сколько людей почем зря постреляли! Бабка твоя, с сыном, отцом твоим, еле ноги унесла. К родне своей в Тверь, потом фамилию сменила, помогли добрые люди. А уже из Твери в Москву перебралась. При большевиках Москва снова столицей сделалась. На железной дороге служила, нормировщицей, хотя пансион благородных девиц окончила.

Андрей был шокирован. Он комсомолец, а дед его, оказывается, – жандармским полковником был. Понятно, любое государство орган защиты имеет – полицию, суд, армию, жандармерию.

А аналоги их в СССР есть. Только вместо полиции – милиция, а вместо жандармерии – НКВД. Но открывшаяся правда была тяжелой, ужасающей. Он в школе, как и все, царский режим обличал. Угнетатель трудового народа, деспот! А дед царю верой и правдой служил. Иначе в полковники не выбился бы. Андрей молчал, осмысливая услышанное.

– Ты чего молчишь? – спросила тетка.

– Перевариваю.