Больше, чем страсть

Носилась по всему дому, участку, а я за ней на полусогнутых. Боялась ужасно – она с кровати на кресло, оттуда на стол, оттуда прыгает снова на кровать и на пол, пролезает в окна, везде залезает и носится, носится… Да так быстро, что и сообразить не успеешь. Я ужасно боялась, что убьется ребенок, плакала постоянно, думала, что с ней что-то не так. А потом папа как-то позвал нас с Ривой и говорит: присмотритесь к ней, только не кидайтесь хватать, спасать и останавливать, просто понаблюдайте. И мы целый день за ней ходили и наблюдали.

– По-моему, я знаю, что вы заметили, – усмехнулся Казарин, – с моей мамой было то же самое, бабушка рассказывала. Давай угадаю: она ни разу не ударилась, не споткнулась и не упала.

– Именно, – кивнула благодарно за понимание Надя. – Невероятным образом Глашка умудрялась буквально в миллиметрах пройти от острых углов и опасных выступов. Не падала со ступенек, не билась. Как сказала Рива, «будто полет райской птички в замедленной съемке». В три года она спокойненько садилась на шпагат, делала мостик и такие выкрутасы, что я снова пугалась – покалечится. А она садилась на пол рисовать, клала перед собой листок бумаги, подтягивала ногу, сгибая в коленке, и могла так часами сидеть, меняя ноги. Потом, став постарше, как-то сказала, что ей нравится чувствовать натяжение мышц. Конечно, мы все понимали, что у нас растет необыкновенный ребенок, и все думали, прикидывали, куда это ее дарование пристроить. Естественно, первое, что пришло на ум, – художественная гимнастика. Ну, здорово же для девчонки. Красиво. У нас в городе, как раз гимнастика очень хорошо поставлена, даже свои чемпионки страны и мира есть. Тренеры только не рыдали от счастья, когда я привела Глашу, а она прозанималась год и говорит: нет, не нравится мне тут, и ни с кем я соревноваться не хочу. Ну, что тут делать? Решили попробовать другой спорт, что только не прошли. – Надюха принялась загибать пальцы на руке: – плавание – полгода; фехтование – три месяца; самбо, бальные танцы – все по полгода, потом попали в секцию айкидо, там на год задержались, и то только потому, что ей хотелось научиться драться.

Даниил так внимательно слушал, что боялся даже громко дышать, чтобы не спугнуть этот неожиданный откровенный рассказ о жизни его дочери, о существовании которой еще сегодня утром он ни сном ни духом не догадывался.

– Конечно, я видела, понимала, что у нее особые какие-то способности, но все думала: ну куда их применить, ну что за талант такой, голову ломала и пробовала, что могла. И тут возник этот учитель цирковой акробатики. И, знаешь, Глашка просто расцвела.