Больше, чем страсть

Глашка устроила нам троим форменный скандал, когда выяснила, что мы тебя отпустили, так и не дав ей возможности поговорить с самим цирковым акробатом! Так что если не передумал, то можешь приехать утром и пообщаться с ребенком. Заодно сам и объяснишь, почему она не должна завтра ехать на занятия по ее обожаемой акробатике.

– С радостью, – тут же согласился Казарин.

– Не спеши с этим чувством, ибо есть несколько категорических условий, – остудила она его радость. – Во-первых, ты не скажешь Глаше, что являешься ее отцом и что она происходит из династии Архаровых. Она очень хорошо знает эту фамилию, даже мы все ее знаем, потому как ребенок регулярно просвещает семью на предмет известных цирковых артистов. А во-вторых, ты ни намеком не дашь ей понять, что у нее есть возможность уехать учиться профессионально. Если такие условия тебя устраивают, милости просим в гости.

– Устраивают, – кивнул Казарин, – и, кстати, я совершенно согласен, что пока девочку нельзя ни во что посвящать и давать ей ложные надежды.

– Ладно, Казарин, – села ровно Надя. – Я чертовски устала. Пойду спать.

– Хорошо, – согласился он и предложил: – Только давай выпьем за нашу дочь, чтобы у нее все сложилось здорово и замечательно, и я тебя провожу.

Он поднял с пола свой бокал и бутылку, долил вина в оба бокала, поставил бутылку и призывным жестом приподнял свой бокал.

– За дочь, давай выпьем, – согласилась Надежда.

Они чокнулись, отпили вина, и она закончила свою мысль:

– А провожать меня не надо. Здесь совсем рядом, я хотела бы пройтись одна. А ты иди на праздник, развлекайся.

Надюха никак не могла уснуть.

Уже прослушала всю подборку доносившейся праздничной дискотеки и шум разгулявшегося веселья, и фейверк уж отгремел, и вроде, постепенно затихая, народ расползался по территории либо праздновать дальше, либо спать-отдыхать, и наступила почти полная тишина, не считая единичных всплесков пьяненькой активности и легкого шума, но вскоре и они исчезли, а она никак не могла расслабиться и хотя бы задремать.

Уставшее от суеты дня и непростых переживаний и стрессов тело даже двигаться отказывалось, а разум все прокручивал и прокручивал сегодняшние события.

Надя увидела Казарина, когда он подошел к ним за кулисами, у нее даже сердце закололо от неожиданности и последовавшего за ней испуга. И как Казарин сказал: «Потому что она моя дочь» – и при этом выражение его лица стало таким странным, глубоко печальным и торжественным одновременно. И этот его рассказ про семью. Но что-то он явно не договорил, все там не так просто, в этой его знаменитой семье, и свои тайны имеются.