В обратную сторону

Коваль вытащил «А-Трест» из гребаной ямы, но не по доброте душевной и даже не с целью совместного развития бизнеса. Его кто-то крышует, диктует что делать, и, бл*ь, эта схема отлично работает…

— Кто? Ты знаешь? О какой схеме речь? — мне сложно понять в этом потоке слов истину, но я внимательно слушаю Андрея, поглаживая его по рукам. — И с чего ты взял, что все кончено? Контрольный пакет акций у меня, в чем проблема? Ты зря разводишь панику…

— Ты не понимаешь, Эля! Фирмы-однодневники скупили часть акций, и их уже больше, чем твой чертов контрольный пакет! Не обошлось и без «крота» в совете директоров… и все, бл*ь, прямо перед моим носом! Не могу поверить в этот пи*ец, — Андрей в отчаянии откидывается на диванные подушки. — И все правда будет кончено, если не предпринять решительные действия. Я породил это дерьмо в нашей компании, я его и уничтожу! Я клянусь тебе, Эля. Этот говнюк, поднявшийся из обслуги, вернется туда, где ему и место — на черную работу где-нибудь в Австрии, сортиры там, сука, будет мыть, — усмехается Андрей, пророча Диме несладкое будущее.

— Андрей, давай ты протрезвеешь, и мы все обсудим…, мы найдем выход. Успокойся, — поглаживаю скулы Андрея, пытаясь усыпить ярость буйного мужа, от которого в таком состоянии можно ожидать все, что угодно.

— Эля, — внезапно он мягко обхватывает меня ладонью за горло, заглядывая в глаза. — Ты же будешь со мной? На моей стороне? До конца? — отпускает шею и поддевает пальцем мой подбородок, приближая к себе. — Мне нужна твоя поддержка, детка, только твоя. Твоя сила, твоя вера, и вся ты — полностью моя, — иступлено шепчет в мои неверные ему губы муж. — Мне нужна вся ты, Эля, — обхватив мои губы своими, он тянет меня на себя, заставляя устроиться у него на коленях, раздвинув ноги по бокам от его бедер.

— Андрей, ты пьян, хватит…

Вместо ответа муж крепче обхватывает меня за талию и встает с дивана. Обвиваю его ногами, сомневаясь в том, что он не упадет вместе со мной. Накаченные мышцы помогают ему легко удерживать меня даже в столь нестабильном состоянии. Кажется, он двигается в сторону спальни вслепую, утыкаясь в мое плечо носом.

— Я так тебя люблю, Эля, — шепчет Андрей, опуская меня на кровать и наваливаясь сверху. Придавливает к матрацу всем весом своего тела, лишая меня вариантов к отступлению. — Я никому тебя не отдам. Никому, слышишь?

— В последнее время ты вел себя так, словно ненавидишь меня, — теряюсь от услышанных признаний я, ощущая на шее его горячие, хаотичные, пьяные поцелуи. Они обвивают мою кожу в жгучий чокер, слова застревают в горле.

— Глупышка ты, — покусывает кожу, горячо выдыхая в ухо. — Ты — все, ради чего я двигаюсь вперед. Ты и Богдан. Ты нужна мне.