В обратную сторону

Без тебя я не я, — Андрей начинает молниеносно раздевать меня, рывками сдирая с меня одежду.

— Должна ли я верить словам, Андрей? — тихо спрашиваю я, вспоминая о том, сколько раз он был на грани предательства.

— Я докажу тебе, Эля. Я — самый лучший мужчина в твоей жизни, — бормочет Андрей. — Скажи мне. Скажи, что это так.

В любой другой ситуации меня могла бы завести его пылкость. Если бы не запах алкоголя, настойчиво ударяющий в ноздри. Внутренне я сжимаюсь, все мое тело натягивается, словно струна, превращая в огромные красные буквы «вход запрещен», и я понимаю, что, если сейчас он будет настаивать на выполнении супружеского долга, для меня это станет насильственным актом.

Я не хочу его… не хочу такого мужчину. И не потому, что он открыто демонстрирует мне свою слабость, уязвимость и отчаяние, не потому что я не могу сейчас восхищаться им.

А потому что я просто не чувствую себя в безопасности.

— Я так хочу тебя, так невыносимо хочу, детка, — еще более бессвязно лепечет Андрей, и я хмурюсь, пытаясь скинуть его сильное тело со своего. В конце концов, мне это удается, и Андрей оказывается на подушках рядом. В момент, когда я приподнимаюсь над ним, замечаю, что он прикрывает глаза. — Будь со мной до конца. Поддержи меня… верь в меня. Мы — семья, детка. Правда?

Через две секунды мой пьяный до одури муж уже храпит на всю спальню. Андрей быстро и крепко засыпает, как и его член, который в таком состоянии алкогольного опьянения едва ли на что-то способен. Уф, можно расслабиться и выдохнуть.

— Я больше не знаю, кто такие «мы», Андрей, — тихо шепчу я, целуя мужа в лоб и опускаю голову ему на грудь.

Мы долгое время проводим в полном молчании. Но я всем нутром ощущаю, что это лишь затишье перед бурей. Он жестом приглашает меня пройти на задний двор, где расположен небольшой сад прямо на берегу реки. Даже пирс здесь имеется с двумя пришвартованными к нему лодками, и я догадываюсь, с какой целью они здесь — Дима очень любит рыбачить. Он не раз мне говорил, что это для него лучшая медитация. Пожалуй, даже большая, чем музыка и игра на инструменте, поскольку последнее не расслабляет его так, как журчание реки и наблюдение за подрагивающим поплавком.

Минуя сад, я делаю пару шагов по пирсу, обхватывая себя руками. Слишком быстро сгустились над Подмосковьем тучи, и резко подскочила влажность. Птицы летают низко, предупреждая о скорой грозе, но солнце еще не спешит окончательно скрыться за серыми облаками.

Я смотрю на потоки реки, растворяясь в природе, окружающей ее берега, и делаю глубокий выдох, пытаясь морально подготовиться к первой брошенной Ковалем фразе:

— Дим, в чем дело? — произношу в воздух, отвернувшись от него. — Что ты задумал?! Мне известно про рейдерский захват «А-Треста».