Столица беглых

Пули разбивали стекла витрин, ржала раненая лошадь, визжали женщины. Наверное, сторожу все-таки угодили бы в спину, но Азвестопуло подбил руки самым горячим стрелкам:

— Вы что, очумели? Пусть драпает!

Банда Махарадзе вырвалась на Котельниковскую, расселась по пролеткам без номеров и умчалась прочь. Стало тихо, только рыдала перепуганная барынька. Ошарашенные прохожие испуганно крестились.

Через двадцать минут в ограбленный магазин прибыла сыскная полиция. Вскоре подъехал Лыков и застал картину полного разгрома. Аулин отбивал натиск хозяина. Тот напирал на коллежского регистратора и орал:

— Когда же это закончится? Куда смотрит правительство? Я министру напишу, что вы не на месте!

Сыскные хрустели битым стеклом и собирали с пола перстни и кольца, не замеченные налетчиками. Лыков взял из рук городового пару таких перстней и внимательно их осмотрел. Вернул, подошел к Голдбергу и спросил начальственным голосом:

— На какую сумму похищено?

— На тридцать тысяч! — выкрикнул тот. — Нет, на пятьдесят!

— Составьте опись и отдайте его благородию. А еще перестаньте орать, мешаете дознанию.

Ювелир хотел резко ответить, но глянул на коллежского советника повнимательнее и не решился. Бурча под нос, он отправился в мастерскую. Аулин шепотом обратился к питерцу:

— Беда, Алексей Николаич. Губернатор меня с потрохами съест. Бойчевский давно мечтает избавиться, а вот и повод…

— Не тужите, Бернард Яковлевич. Я кое-что заметил, это вам поможет. А сейчас гоните своих на улицу искать свидетелей.

Сыщики по горячим следам допросили очевидцев, и один из них сделал важное сообщение. Он узнал извозчика пролетки, на которой скрылись бандиты. Некто Гингольд, крестьянин из ссыльных, проживает на Подгорной улице, прямо под Иерусалимским кладбищем.

Правая сторона Подгорной относилась к Четвертой части. Аулин послал к ее приставу Франчука с приказанием найти и обыскать жилье извозчика. Когда полицейские ворвались в квартиру, то обнаружили в ней двух известных грабителей — Курмановского и Беркута. Те пили водку в компании хозяина и были слишком пьяны, чтобы оказать сопротивление. Их обыскали, но ничего, обличающего участия в налете, не нашли. Франчук спросил Беркута:

— А что, даже часов тебе не дали? Ведь три мешка утащили.

— Не три, а два, — поправил бандит надзирателя. — Ой!

Вдруг в дверь с площадки зашел человек, он держал в каждой руке по револьверу. Увидел полицейских и вскинул оружие, готовый выстрелить. Но пристав Четвертой части Рындин опередил его, уткнув свой наган прямо в грудь бандиту:

— Брось, не то убью!

Неизвестный — он оказался грузином — тут же подчинился. Его обезоружили и обыскали, но тоже безуспешно. Ни золота, ни серебра из пассажа.