Столица беглых

— Николай Соломонович, что бы вы подумали о человеке, который в чужом городе по первому слову готов кровь лить?

— Да ничего бы не подумал.

— Врете. Вы решили бы, что он дурак. Откуда я знаю, кого вы мне велите пришить? И кто потом мстить за него придет? Вдруг вы меня как агнца на заклание готовите?

— В каком смысле? — возмутился Ононашвили.

— В том, что сдадите меня сыщикам. Когда я дело сделаю. А что? Чужие-пришлые очень для этого годятся. В Иркутске до сих пор военное положение, за убийства вешают. Нет. О мокрухе не может быть и речи.

— Ишь ты, условия ставишь…"

"— Давайте так, господа, — вздохнул беглый. — Надоело мне воду толочь. Не дадите шпалер? А и черт с ним. Голыми руками заработаю. Документ не выправите? Обойдусь. На вас свет клином не сошелся, на Барахольном базаре все можно купить. Спасибо, Лазарь Константинович, за хлеб, соль и метаксу. Сколько я тебе должен?

Он вынул из кармана пачку купюр:

— Червонец в день, я был два дня. На, держи.

Попандопулос деньги не принял, а молча смотрел на атамана. Тот опять ковырнул в носу, посмотрел в потолок, потом в пол. И наконец вынес вердикт:

— Ладно. Не люблю, когда поперек говорят, но твою осторожность можно понять. Живи у Махарадзе.

— Но меня же ищут!

— Сходишь с ним на знакомое дело. Обычный гранд, я велю, чтобы без крови. Не будем сыщиков злить раньше времени. Из Петербурга приехал полковник по мою душу. Возьмете магазин, заработаешь, будет на что прятаться в заимке. Зимой уедешь. По рукам?

— Спасибо, Николай Соломонович. Я добро помню, отработаю.

Один грек вышел, а второй остался.

— Что сказал доктор? — спросил у него «иван иваныч».

— Мозоли от кандалов такие, будто их нарочно натирали.

— Вон оно что… А сам как думаешь?

Попандопулос тоже стал глядеть в потолок:

— Так бывает, если человек неопытный… Подкандальники съехали, а он не умеет исправить. Не знаю. Бумаги на него в полицию пришли, побег был. И Фанариоти, одесский контрабандист, по телеграфу подтвердил личность. Вроде настоящий фартовый.

— Пусть за ним внимательно смотрят. Так-то парень мне понравился: не кланяется зазря и подрывному делу обучен. Но — глаз да глаз!

Глава 16

Налет

Лыков не был в сыскном отделении три дня. Когда он наконец переступил его порог, то удивился веселому виду Аулина.

— Что случилось, Бернард Яковлевич? Вы будто золотой империал на улице нашли.

— Да смешная история опять в Глазовском. Ночью караульный Деринович увидел трех подозрительных кавказцев, ехавших в телеге. И крикнул им: стой! А те с перепугу разбежались, трое-то от одного. Телегу бросили посреди Первой Глазковской улицы. А там — три винтовки Бердана, четыреста штук патронов, кинжалы и офицерские погоны. А? Каково?

— Интересно… Молодец караульный. Опять арсенал Нико?

— Похоже. И опять мы его пощипали.