Столица беглых

Взволнованный сверх меры Исидор умчался. Вечером он опять появился, вид у бандита был виноватый.

— Вах! Ты оказался прав. Голдберг, сволочь, продавал поддельные вещи. Клейма сам ставил, да! Его уже арестовали, теперь сидит в тюремном замке. Как же быть? Мы два мешка меди, выходит, унесли? Как теперь с людьми расплачиваться?

— Это твои люди, Исидор, ты с ними договоришься. А мне что делать? Я в бегах, ищут все, кому не лень. Тут есть какая-то заимка, где можно пересидеть. Нужны деньги, там все дорого встает. И что? Вместо восьми тысяч, которых бы мне хватило, я опять нищий? Так нечестно. Я дело сделал. Да еще помог обойтись без ненужной крови, чтобы полицию не дразнить. Пусть не восемь, дай сколько-нибудь. Не все же цацки у жида фальшивые! Да и с поддельными клеймами вещички можно выгодно сбыть дуракам.

Махарадзе, надо отдать ему должное, признал справедливость упреков Сергея. И обещал вручить ему за участие в налете две тысячи наличными. С тем, что больше тот не будет иметь никаких претензий и не попросит добавки. Беглый со вздохом согласился. Лучше синица в руке, чем журавль в небе. Маз снова ушел и вернулся к вечеру следующего дня. Он был торжественен, как поп на Пасху.

— Вот твои деньги, мы в расчете, — протянул Исидор греку пачку купюр.

— По рукам.

— Теперь слушай, что постановил насчет тебя Николай Соломонович. Ты можешь ехать на заимку. Тариф знаешь?

— Сотня в месяц за проживание и пятьсот рублей за паспорт.

— Правильно. До зимы дотянешь, а там уберешься за Урал. Ну, доволен?

— А то! Давай махнем на радостях? Заскучал я тут. И финажки есть![44] Где в Иркутске вкусно?

— Э, дорогой. С твоим видом на улицу нельзя. Там хлоркой приметы вытравлены и новые вписаны, сам видел. Хочешь обратно в цинтовку?

Серега Сапер закручинился:

— Жизнь моя — жестянка! И к своим грекосам тоже нельзя?

— Никак, — отрезал кавказец. — Сыскные повадились облавы проводить. Вчера оцепили Мелочный базар, большой наряд полиции с казаками и стрелками. Замели четыреста человек! Из них восемьдесят сунули потом в тюрьму. Некоторые наши попались. Ты лучше исчезни из города.

— Стало быть, на заимку? Где она у вас спрятана?

— Завтра в одиннадцать часов приходи в пивную Самсона Родоная на Поплавской. Хозяин сведет тебя с человеком, зовут Полубщиков. Старый такой, седой, на апостола похож. Он тебя доставит до места. Ну, бывай!

Маз пожал беглому руку и удалился.

Остаток дня Азвестопуло думал. Пойти к Гертруде Казимировне и вызвать на явку Лыкова? А если за ним следят? Так ловко все обделать, и засыпаться в последний момент. Неразумно. Полубщиков — осведомитель Алексея Николаевича, он все, что нужно, передаст. Главное, титулярному советнику предстоит ехать в санаторию для беглых. Увидеть своими глазами то, что сыщикам велено разорить.