Столица беглых

Саблин остановился и жалобно посмотрел на Лыкова:

— А меня? Можно меня второй раз отпустить?

— Нет. Теперь другой расклад, ты мне нужен для дела."

"Иван Богданович Саблин встретился Лыкову в Нижней Каре в 1883 году. Сыщик был тогда «демоном», легендированным агентом полиции, внедренным в банду «короля» Петербурга Лобова. Они приехали вдвоем с Яковом Недашевским, уголовным по кличке Челубей. Саблин был представителем Лобова в Нерчинском каторжном районе и отвечал за этапную цепочку. Доверенные люди «короля» пересылали по ней с востока на запад тех беглых, которые могли заплатить за свое освобождение. Они служили во всех крупных пересыльных тюрьмах канцелярскими служащими и писарями. Варганили документы, а подлинные сжигали. Укрывали и направляли. Сбивали полицию со следа. Этапная цепочка была предтечей той санатории, которую сейчас разыскивал коллежский советник. Разница состояла в том, что подручные Лобова использовали систему пересыльных тюрем. А нынешняя организация орудовала на воле. Поэтому как только сыщик узнал Саблина, то сразу же уверовал, что тот занимается прежним ремеслом. Но уже под рукой Ононашвили. Тогда, в восемьдесят третьем, сыщик отпустил Ивана Богдановича. Точнее, не поместил его в список лиц, объявленных в розыск, когда Саблин узнал о сыщике и сбежал. Теперь он был настроен иначе.

— Иван, — сказал он, сворачивая в ближайшую чаевую, — давай угостимся и заодно выложим картишки на стол. Я служу все там же, в Петербурге, в Департаменте полиции. Только в чинах подрос, был поручик, а стал полковник. И приехал сюда, чтобы найти и разорить ваш притон. Мы называем его санаторией, а иногда номерами для беглых. А суть одна: место, где за немалые деньги люди Нико Ононашвили перемазывают беглецов, чтобы потом отправить их, куда попросят. Понял меня?

— Нет.

— Врешь, Иван Богданыч, понял. Ты — часть этого механизма. Думаю, что поставщик, артельщик. Где ваша санатория, в Киренске или Илимске?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — упрямо заявил лже-Полубщиков. — Что живу под чужим именем, за это полагается два месяца тюрьмы. В остальном я чистый.

— Ну тогда сядешь за старое, — пригрозил сыщик.

— Какое еще старое? Там срок давности давно вышел.

— Кому вышел, а кому — нет.

Саблин насторожился:

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что Лобов был замешан в покушении на цареубийство.

— И кого он хотел кончить, Александра Миротворца? Так его давно уже Бог прибрал. Притом, где Лобов и где я. Какая тут связь? И не при делах я был, сидя в семи тысячах верст от Петербурга.

— При делах или нет, ты будешь доказывать следователю по особо важным делам, — надавил Алексей Николаевич. — В Иркутском тюремном замке. При покушении на цареубийство срока давности нет.