Стилист

Взрослый самостоятельный мужчина, имеет работу, собственный дом и более чем приличный доход. Почему я должна его жалеть?

– Ася, а тебе не кажется, что ты мелко и гадко мстишь ему? Я, правда, не знаю, за что, но впечатление такое складывается.

– Нет, Коленька, мне не за что ему мстить. Да, когда-то у нас был роман. Но он начался четырнадцать лет назад, когда я только еще заканчивала университет, и двенадцать лет назад закончился. Не могу сказать, что благополучно, но закончился. Без слез, скандалов и истерик. И никаких счетов между нами нет и быть не может. И не забывай, милый мой, что после моего появления в его доме он завел себе любовницу, Марину Собликову. А вот когда Марины не стало, да еще когда выяснилось, что она любила его исключительно из корыстных соображений, вот тогда он вспомнил про меня и придумал себе повод красиво пострадать. Я не считаю, что в этой ситуации я должна его жалеть и чувствовать себя виноватой.

– И ты можешь дать мне слово, что не делала этого специально?

– Могу.

– И можешь поклясться, что прячешься от него не из мести и не из ревности к Собликовой?

– Конечно, могу. – Настя рассмеялась, настолько чудовищным показалось ей само это предположение. – Коля, ну посмотри на меня. Я что, произвожу впечатление женщины, способной делать гадости из ревности? Да я, по-моему, и ревновать-то толком не умею. А за Соловьева не беспокойся, он не пропадет.

– Но ты все-таки позвони ему, – потребовал Селуянов. – Он мне может еще понадобиться, не хотелось бы, чтобы он считал меня необязательным болтуном. Я обещал, что поговорю с тобой.

– Интересно, зачем он тебе может понадобиться?

– Ну как же… Ох, черт, я ж совсем забыл тебе сказать, эксперты с уверенностью утверждают, что грязь, найденную в квартире Черкасова, принесли из «Мечты». Там не только бетон, там еще и почва какая-то особенная.

– Конечно, – фыркнула Настя, – что тебе какие-то пропавшие мальчики, что тебе маньяк-гомосексуалист! Наплевать. Вот страдания одинокого несчастного инвалида тебе ближе и милее, про них ты помнишь и устраиваешь мне тут воспитательные сцены.

– Ну ладно, – примирительно сказал Николай, – не злись. Ну виноват, признаю. Но ты тоже хороша."

"После разговора с Соловьевым Коля зашел в несколько коттеджей, благо вечером почти все жильцы были дома. Посетил он в первую очередь тех, у кого в семье были люди, остающиеся днем дома. Всех их он спрашивал, не видели ли они человека, который шатается по улице вдоль коттеджей, присматриваясь к домам, и вообще не замечали ли они на своей территории чужаков. О происшествии в коттедже Соловьева знали все, поэтому расспросы никого не удивили. Легкое недоумение, правда, вызвал сам факт опроса, потому что со всеми уже подолгу беседовал на эту же тему высокий черноглазый сотрудник.