Стилист

Что же получается? Маньяк Черкасов приезжает ночью (о том, что такое могло произойти днем или вечером, даже речи быть не может), оставляет машину там, где ее может увидеть любой житель, разбуженный звуком мотора, уходит куда-то, потом возвращается, садится в машину, заводит двигатель и отбывает, никем не увиденный и не услышанный? И это в месте, где дома двух-трехэтажные и до шоссе с идущим транспортом не меньше километра? Чушь. «Мечта» тем и хороша, что в ней стоит полная, умиротворяющая и благостная тишина. Не случайно убитая Марина Собликова остановила машину далеко от коттеджей и оставшуюся часть пути шла пешком. И точно так же, судя по всему, поступил и неведомый убийца, проникший в дом Соловьева. Выстрелы, которыми были убиты Коренев и Собликова, слышали все жители. Шума мотора – никто.

Идею о том, что Черкасов бывал в коттеджном городке, придется оставить, она находится за гранью здравого смысла. Но тогда кто же? Михаил Ефимович клянется, что в его квартире никого из посторонних не бывает. Во всяком случае, после смерти Олега Бутенко. И уверяет, что Олег никогда не рассказывал ему о визитах кого бы то ни было в отсутствие Черкасова.

А еще блокнот Валерия Лискина… Если маньяк – Черкасов, то понятно, как блокнот оказался в его квартире, правда, не совсем ясно, зачем он его хранил, но это уже другой вопрос. А если он говорит правду, если он не имеет к этому блокноту никакого отношения, то кто его принес в квартиру? И, главное, с какой целью?"

"Совершенно идиотская ситуация. Есть человек, гомосексуалист, питающий непреодолимую склонность к стройным смуглым черноволосым мальчикам, признавший свою связь с Олегом Бутенко, хотя и отрицающий свою вину в его смерти, но такой человек есть. И по всему выходит, что к остальным погибшим юношам он никакого отношения не имеет. А с другой стороны, находятся улики, заставляющие в этом сомневаться. И у самого Черкасова нет никаких приемлемых объяснений по поводу этих улик. Ну что ему мешает, например, заявить, что у него в квартире бывало множество случайных людей, которые вполне могли принести и спрятать у него блокнот? И где теперь искать этих людей, он не знает. Про грязь, обнаруженную под ковром, ему пока никто не сказал, но ведь ее можно списать на любого, если придерживаться той линии, что в квартире бывали многие. Но нет, он твердо стоит на том, что в знакомствах очень избирателен, а в дом никого из посторонних не водит, к сексуальным партнерам ездит сам. Более того, аккуратные беседы с соседями Черкасова по дому это косвенным образом подтверждают. Вот, например, запись разговора с жильцом соседней квартиры:

«…Да, я знал, что у Миши живет какой-то его друг, хотя Миша нас не знакомил.