Исчезновение Стефани Мейлер

Такие проблемы медитацией не решаются.

Он помолчал, явно нервничая. Плеснул себе виски, выкурил несколько сигарет, а потом сообщил:

— Не знаю, смогу ли я пережить, что ты занимаешься такими делами.

— Ты знал, что моя работа связана с риском, когда женился на мне, — напомнила я.

— Нет, когда мы познакомились, ты была инспектором и не занималась этими глупостями.

— Глупостями? Марк, я людям жизнь спасаю.

Напряжение между нами усилилось после того, как какой-то псих в Бруклине в упор расстрелял двоих полицейских, которые пили кофе в припаркованной машине с открытым окном.

Марк тревожился. Когда утром я уходила, говорил: «Надеюсь, вечером я тебя увижу». Так прошло несколько месяцев. Понемногу намеков Марку показалось мало, он стал настойчивее и даже предложил мне переквалифицироваться.

— Почему бы тебе не перейти тоже в адвокатское бюро, Анна? Могла бы помогать мне в запутанных делах.

— Помогать тебе? Ты хочешь сделать из меня помощницу? Думаешь, я не способна вести собственные дела? Могу тебе напомнить, что я дипломированный адвокат, как и ты.

— Не выдумывай, этого я не говорил. Но по-моему, тебе стоить подумать не только о ближайшем будущем, иметь в виду в дальнейшем работу на полставки.

— На полставки? Это почему?

— Анна, когда у нас появятся дети, ты же не будешь бросать их на целый день одних?"

"Родители Марка были карьеристы и почти не занимались им, когда он был маленький. Свою травму он пытался изжить, работая как проклятый ради того, чтобы иметь возможность в одиночку обеспечить семью и позволить жене сидеть дома.

— Я никогда не буду домохозяйкой, Марк. И это ты тоже знал до свадьбы.

— Но тебе больше не нужно работать, Анна, я зарабатываю достаточно!

— Я люблю свою работу, Марк. Жаль, что тебе это так неприятно.

— Обещай хотя бы подумать.

— Марк, я сказала «нет»! Но не волнуйся, у нас не будет как у твоих родителей.

— Не впутывай в это дело моих родителей, Анна!

Сам он тем не менее впутал в это дело моего отца. Он все ему рассказал. И отец, когда мы с ним однажды оказались вдвоем, заговорил со мной об этом. Дело было в ту самую пресловутую пятницу, 21 сентября. Помню, стояло великолепное бабье лето: Нью-Йорк купался в ослепительных солнечных лучах, на термометре было больше двадцати градусов. В тот день была не моя смена, и мы с отцом обедали на террасе маленького итальянского ресторана, нашего с ним любимого. Заведение находилось довольно далеко от бюро отца, и я подумала, что если он зовет меня туда в будний день, значит, хочет поговорить о чем-то важном.

И действительно, не успели мы сесть за столик, как он сказал:

— Анна, дорогая, я знаю, что у тебя семейные неурядицы.

Я чуть не поперхнулась водой, которую в тот момент пила.

— Можно узнать, кто тебе рассказал, папа?

— Твой муж.