Исчезновение Стефани Мейлер

«Элис, ты должна сделать аборт!» — «Ни за что, Стивен! Это твой ребенок, ты должен его признать!»

Харви продолжает:

По обочине дороги, вдоль неподвижно стоящих машин, идет молодая женщина. Подходит к заграждениям и обращается к постовому полицейскому.

Молодая женщина (Дакота): Что случилось?

Полицейский (Джерри): Человек погиб. Разбился на мотоцикле.

Молодая женщина: На мотоцикле?

Полицейский: Да, врезался в дерево на полной скорости. Мокрое место осталось.

Публика потрясена. Потом Харви вопит: «Пляска смерти!» И все актеры вторят: «Пляска смерти! Пляска смерти!» Выходят Островски и Рон Гулливер в трусах, публика хохочет.

Гулливер прижимает к себе чучело росомахи и декламирует: «Росомаха, росомаха, конец близко, спаси нас от страха!» В обнимку с чучелом падает на пол. Островски, раскинув руки и стараясь не отвлекаться на смешки публики, выбивающие его из роли, провозглашает:

Dies irae, dies illa,

Solvet saeclum in favilla!

В этот момент я заметил, что у Харви в руках нет никаких бумажек, и подошел к Дереку:

— Харви сказал, что будет раздавать текст актерам по ходу пьесы, но в руках у него ничего нет.

— И что это значит?

На сцене начинался эпизод в клубе с поющей Шарлоттой, а мы с Дереком ринулись из зала за кулисы. Гримерка Харви была заперта на ключ. Мы вышибли дверь ногой. На столе нам сразу бросилось в глаза полицейское досье, а главное, пресловутая стопка бумаги. Мы бросились листать страницы. Там были первые, уже сыгранные сцены, а после эпизода в баре появлялась молодая женщина, одна, и произносила: «Час истины пробил. Имя убийцы…»

Фраза кончалась многоточием. И больше не было ничего. Пустые страницы.

— О боже, Джесси, ты был прав! — вскричал Дерек после секундного замешательства. — Харви понятия не имеет, кто убийца! Он ждет, что тот себя выдаст, прервав спектакль.

В эту минуту на сцену выходила Дакота, одна. И возвещала пророческим голосом:

— Час истины пробил."

"Мы с Дереком опрометью бросились вон из гримерки: надо было остановить спектакль, пока не случилось чего-нибудь страшного. Но было поздно. Зал погрузился в непроглядную черноту. В черную ночь. Свет падал только на Дакоту. Когда мы подбегали к сцене, она начинала вторую фразу:

— Имя убийцы…

Раздались два выстрела, и Дакота рухнула на пол.

Толпа взвыла. Мы с Дереком выхватили револьверы и кинулись на сцену, крича по радиосвязи: «Стрельба! Стрельба!» В зале зажегся свет, вспыхнула паника. Перепуганные зрители всеми силами пытались убежать, началось столпотворение. Мы не видели, кто стрелял. Анна тоже. И нам не под силу было удержать людской поток, рвавшийся наружу через все запасные выходы. Стрелок смешался с толпой. Возможно, он был уже далеко.

Дакота распростерлась на сцене, ее били конвульсии, все вокруг было залито кровью.