Среди «призраков»

– Она умерла, – резко сказал мужчина.

Каким-то образом Люк уже всё понял, сам того не желая, но всё равно, спотыкаясь, в шоке попятился. Наткнувшись на диван, сел на мягкие подушки.

– Нет, – сказал он. – Только не Джен. Нет. Вы врёте.

В ушах звенело. Голова шла кругом. Это какой-то сон. Кошмар. Я сейчас очнусь. Он вспомнил, как Джен болтала без умолку, размахивая руками. Разве она могла умереть? Он попытался представить, как она лежит без движения. Мёртвая. Но не смог.

Мужчина безнадежно покачал головой.

– Я бы отдал всё на свете, чтобы её вернуть, – прошептал он. – Но это правда. Я сам видел. Нам выдали… нам выдали тело. Особая привилегия для правительственного чиновника.

Его голос звучал так горько, что Люк едва мог слушать.

– Нам не разрешили похоронить её на семейном участке кладбища. Не отпустили с работы в день похорон. Мы не могли ни с кем поделиться, почему ходим с красными глазами и разбитыми сердцами. Нет… пришлось притворяться, что нас всё так же четверо в семье, как было всегда.

– Как? – спросил Люк. – Как она… умерла?

Он размышлял. Если машина попала в аварию, это ещё ничего. Может, митинг тут ни при чём? Мало ли, может, заболела.

– Её застрелили, – ответил отец Джен. – Убили всех. Все сорок детей, пришедшие на митинг, полегли прямо перед домом президента. Их кровью пропиталась земля под кустами роз. Однако ещё до прихода экскурсий тротуары тщательно вычистили, чтобы никто не догадался о происшествии.

Люк затряс головой и не мог остановиться.

– Джен говорила, что людей будет много и вряд ли станут стрелять. Говорила, их будет почти тысяча, – возразил Люк, словно слова Джен как-то могли изменить то, что он услышал.

– Наша Джен слишком верила в храбрость своих товарищей по несчастью, – заметил отец Джен.

– Я ей сразу сказал, что не могу пойти. Я её предупредил! Я не виноват!

– Не виноват, – спокойно согласился отец Джен. – И остановить её ты бы не смог. Виноваты совсем другие люди. Они бы и тысячу детей расстреляли. И пятнадцать тысяч. Им всё равно.

Его лицо исказилось от боли. Такого Люк никогда не видел, даже когда Мэтью уронил на ногу кувалду. По лицу отца Джен текли слёзы.

– Я всё никак не пойму… зачем она устроила этот детский крестовый поход? Она была не из глупых. И мы её всю жизнь предупреждали насчёт демографического надзора. Неужели она серьёзно думала, что митинг поможет? – задался вопросом мистер Толбот.

– Да, – уверил его Люк. Потом непрошено ему пришли на ум её последние слова: «Будем надеяться…» И это после того, что она уверяла его, что надеяться бесполезно. Может, она понимала, что митинг провалится? Может, даже знала, что умрёт. Он вспомнил первый день их знакомства, когда она порезала руку, чтобы объяснить капли крови на ковре.