Среди «призраков»

Откуда у нас такой дом? Откуда у меня доступ к интернету? На что мы вообще живём? Как ты думаешь?

– Не знаю, – честно признался Люк. – Но я и вообще почти ничего не знаю.

Джен погладила его по голове, будто малыша или щенка.

– Ничего. Научишься.

Вскоре он решил, что пора домой: вдруг Мэтью, Марк или отец вернутся обедать раньше обычного? Идти обратно он откровенно боялся.

Джен проводила его к выходу, болтая всю дорогу.

– Я починю дверь с сеткой и разберусь с сигнализацией – никто и не узнает, что ты приходил, – сообщила она. – И… Ой, нет!

Люк проследил за её взглядом. Она уставилась на три капельки крови на ковре.

– Извини, это я руку поцарапал. Сейчас почищу. Время ещё есть.

Он втайне обрадовался отсрочке.

– Да нет же, – нетерпеливо ответила она. – Дело не в ковре. Просто мать с отцом увидят, что я даже не оцарапалась…

И не успел Люк сообразить, что она делает, стукнула рукой по разорванной сетке. Неровный конец поранил не сразу, пришлось держать сетку правой рукой и левой провести по краю. Когда Джен отдёрнула руку, Люк увидел порез, глубже, чем у него. Джен выдавила несколько капель крови на ковёр.

– Ну вот, – сказала она.

Люк ошеломлённо попятился из дома.

– Приходи скорей, сын фермера, – пригласила Джен.

Люк повернулся и побежал не разбирая дороги, не замедляя хода у сарая, прямиком к чёрному ходу, распахнул его и захлопнул за собой.

…Сейчас, сидя за ужином, он ощущал, как колотится сердце при одной только мысли, насколько всё это было опасно. Почему он сначала не огляделся? Почему не полз? Он тыкал вилкой в картошку, холодное, застывшее пюре. Потом смотрел, как мать собирает грязные тарелки, пока отец, Мэтью и Марк, откинувшись на спинки стульев, обсуждали урожай зерновых. Джен его напугала… Он вспомнил, как она порезала руку, и ужаснулся. Как она могла порезаться ради него, ведь они только что познакомились?

Следующие три дня Люк каждое мгновение либо вновь переживал встречу с Джен, либо планировал новую.

В первый день на ферму явился государственный инспектор, чтобы оценить урожай, и Люку пришлось весь день проторчать на чердаке. На второй лил дождь, и отец всё утро разбирал счета и квитанции. На третий день отец вернулся в поле, но когда Люк точно в девять подкрался к чёрному ходу и дерзко включил свет, ответного сигнала от Джен не последовало. Может, в её доме отстали часы? Он не гасил свет целых пятнадцать минут, в постоянном страхе, что его заметит кто-нибудь ещё. Наконец, совсем пав духом, выключил и на трясущихся ногах полез к себе наверх.

А вдруг с ней что-нибудь случилось? Вдруг она больна, лежит при смерти одна в доме? А если её поймали и сдали в полицию? Даже за короткое время, проведённое с Джен, он догадался, что она часто рискует.