Спорим, будешь моей

«Если я приеду, выйти сможешь?»

Десять часов прошло, а у меня до сих пор в груди все сжимается и пылает. Стоит лишь воскресить эту строчку! Ох, по-честному, воскрешать ее нет необходимости. Она сама сидит в моем сознании непрерывно. Как я ни пытаюсь стереть и забыть. Чарушина я заблокировала сразу же, а вот воспоминания о нем – никак не удается.

Чтобы я к нему вышла? Я? К нему? Да как он смеет!

Что у него за воспитание? Какая наглость! Ведь мы, по сути, даже не знакомы. Я не давала повода. Не давала же?.. Так чего он ко мне привязался? Что за напасть?!

Чарушин просто развлекается, а я ночь не спала. Он внутри меня произвел переворот и даже не понимает этого. Хорошо, что не понимает! Ведь для него все это – обычная игра. А для меня может обернуться катастрофой. Мне его внимание способно разрушить жизнь.

Трясет. С каждым шагом все сильнее. Трескотни Сони не замечаю. Она в очередной раз пересказывает мне сюжет какой-то странной книжечки, на которую убила ночь. Не реагирую, даже когда она принимается в красках описывать поцелуй героев. Нет сил ругать ее.

– Как думаешь, все это правда так классно ощущается? Я вот читаю и горю вместе с Лорой! Так хотелось бы на ее месте оказаться! М-м-м… Боже… – обнимая себя руками, зажмуривается и раскачивается. – Разве это может быть плохо? Я хочу, чтобы меня целовали. А ты? Лиза! Ну, неужели ты никогда не думаешь о парнях? Лиза!

– Соня, отстань, – все, что я способна ей ответить.

– Ты думаешь про своего Артема? Хочешь, чтобы он тебя поцеловал? Мне кажется, он хочет тебя целовать. Это так… Так прекрасно!

Передо мной словно стена вырастает. Я в нее не просто врезаюсь. Разбиваюсь. Внутри ведь все разрывается. Растекается густой раскаленной массой.

А Сонечка даже не сразу замечает, что я остановилась. По инерции еще несколько шагов делает. Только потом оборачивается. Длинная плиссированная юбка – один в один, как моя – раздувается на ветру куполом. Темно-синей свободной блузке тоже достается. Соня в облаке этой объемной одежды теряется. Становится такой маленькой, сердце сжимается.

А я еще ругать ее принимаюсь – по-другому не получается справиться.

– Что ты снова несешь? Прекрати. Забудь. Все эти сказочки только в книжках бывают. Не смей их читать, иначе мне придется рассказать все маме.

– Не рассказывай, пожалуйста, – Сонька едва не плачет. И боится явно не наказания. Подсела она на эту фальшивую литературу настолько, что каждый раз, как отбираю какой-то романчик, плачет. – Я без этих книг двинусь!

– А по-моему, ты уже двинулась.

– Ну и пусть! У меня, может, одна радость в жизни – чужие эмоции!

– Ты что такое говоришь, родная? Одна радость! Чем это тебя твоя жизнь не устраивает?

– Всем! – шепчет выразительно, будто кричит.

И, крутанувшись, быстро идет к воротам академии.