Спорим, будешь моей

Настроиться и ни на что не рассчитывать. Вообще ни на что. И так нехило ситуацию сегодня развернуло. Она разрешает мне быть рядом и при разговоре использует немного больше слов, чем поднадоевшие, но, увы, привычные «отстань», «отпусти», «уходи»…

Едва стихает шум воды, дверь ванной открывается.

Только Лиза спрашивает, мой взгляд сам собой падает вниз.

– Извини. Я не специально. Не смотрю уже, – откидывая голову, максимально поднимаю глаза. Разглядываю потолок. – Давай, пошли обратно, – легко подхватываю ее на руки и быстро шагаю к койке.

Даю себе слово, что не посмотрю, даже если она вдруг попросит. Так-то! На ощупь сдвигаю одеяло и осторожно роняю Богданову на матрас. Отрывисто вздыхаю, пока она кутается.

– Все, – звучит, как дозволение. Но я еще какое-то время не решаюсь опускать взгляд. – Спасибо за помощь… И за то, что не смотрел… Спасибо…

– Угу, – отмираю я. – Всегда пожалуйста.

Когда, наконец, сталкиваемся, повисает тишина.

– Э-э-э… Кхм… – сипло протягиваю я. – Уже поздно. Тебе стоит поспать.

Лиза несколько раз моргает. Кажется, что не сразу может обработать то, что я сказал.

– А как же ты? – спрашивает обеспокоенно. – Тебе ведь нет, где лечь…

– Прости, конечно, – выдаю достаточно ровно и, дернув за шнурок на стене, гашу свет. – Но я собираюсь спать с тобой.

Пользуясь Лизиным оцепенением, ловко перемахиваю через нее и занимаю место у стены.

Ужас, который рвет ее шепот на слоги, почти забавляет. В остальном не до смеха, естественно. Оказавшись так близко к своей Дикарке, ощущаю, как все мои основные показатели взлетают к верхним границам. Одно лишь сердце столько энергии вырабатывает, что впору взорваться и разлететься на атомы. С трудом контролирую тело, принуждая его к абсолютной неподвижности, иначе… Иначе, блядь, опасаюсь, что поддамся инстинктам.

– Места много. Мы даже не соприкасаемся. Представь, что не вместе лежим.

– Мне… – резко вздыхает. – Мне кажется, что ты на меня смотришь.

– Не смотрю. Я уже закрыл глаза.

Ложь во благо. Клянусь.

– А-а… – тянет неопределенно. Чувствую, как прилетает в подбородок теплом ее выдох. – Точно никто не расскажет, что ты тут спал? Маме почему-то не разрешили.

– Точно. У меня связи.

Да клянусь же, во благо! Со всей ответственностью, черт возьми.

Мой следующий выдох по высоте звука способен перекрыть как минимум шум льющего за окном дождя.

«Дикарка позволила мне спать с ней в одной постели…», – верчу это в сдавленном мозгу, охреневаю и тут же пытаюсь прийти в себя.

– Доброй ночи, Артем.

О, я уверен, эта ночь будет самой… лучшей.

То ли наркоз еще действовал, то ли я все-таки преувеличиваю свое влияние на Богданову, она засыпает поразительно быстро. Я же, вслушиваясь в ее едва различимое мирное посапывание, горю в огне любовной лихорадки.