Спорим, будешь моей

Упираясь затылком в высокое изножье моей койки, сгибает одну ногу и почти кладет ее поверх моих судорожно сжатых под одеялом ног.

«Артем Чарушин лежит со мной на одной кровати…», – пока я перевариваю этот факт, забываю, что он что-то рассказывает.

Включаюсь лишь на середине. И все равно не столько слушаю, сколько смотрю на него. Тихо радуюсь тому, что есть повод делать это практически непрерывно. Отвожу взгляд только тогда, когда не получается вовремя сделать вдох. Но едва эта функция восстанавливается, возвращаюсь к Чарушину. Не могу не задаваться вопросом, как так получилось, что такой, как он, обратил внимание на такую, как я? Он веселый, красивый, общительный, успешный и популярный парень. Во мне же нет ничего интересного. Даже Сонечка не раз говорила, что я скучная. Так что же Чарушин видит во мне? И может ли это быть началом чего-то серьезного?

«Будешь моей, клянусь…»

Если это не просто какая-нибудь игра, то мне бы очень хотелось… Быть его. По-настоящему. Потому что я… Я в него, кажется, влюбилась.

– Мне… – сдавленно шепчет Лиза. Становится при этом настолько красной, что даже вызывает удивление этой яркостью. – Артем… Мне нужно в ванную, – шумно выдыхает в конце.

Сажусь и плавно соскакиваю с койки. Нависая над ней, ненадолго застываю. Прикидываю, как безопаснее всего туда добраться. Быстро принимаю решение, наклоняюсь и, подсовывая под Лизу руки, осторожно отрываю ее от скрипучего прорезиненного матраса.

– Стой… – шепчет она на пределе каких-то чувств. Стыд, конечно, выше всего. Я не из робких, но ее так жарит, что каким-то странным образом и мне передается. Чувствую, как шею и лицо горячей волной лупит. – Что ты делаешь?.. Я сама могу… Чарушин?

У меня до хрена чего сказать наберется. Только не сейчас.

– Оставь одеяло, – все, о чем прошу ее, не пытаясь сдерживать тихий смех.

– Нет, – снова это судорожное скручивание у груди. – Опусти меня.

– Черт, Дикарка… – шумно выдыхаю я. – Ладно, давай так, – смотрю в ее широко распахнутые глаза. – Я отпущу тебя только в ванной. Скидывай одеяло. Быстрее закончим.

– Но… На мне нет одежды, – признается Богданова со свойственным ей паническим ужасом перед самой ерундовой ситуацией.

– Совсем ничего? – спрашиваю типа спокойно.

Скольжу взглядом по бретелькам майки. Усиленно сосредотачиваюсь на той части голой кожи, которая находится поверх моей руки. Резко тяну носом кислород. Грудь при этом распирает так, будто понятия максимального наполнения легких не существует. Раздувает и раздувает.

– Только белье… – шелестит Лиза сдавленно.

Громко сглатывая, резко прекращаю всасывать воздух.

– Ну, нормально, – звучать стараюсь так, будто и правда все путем. – Я не собираюсь пялиться. Не в этой ситуации, окей? Не настолько козел.

На самом деле меня уже кроет.