Спорим, будешь моей

По-другому не знаю, как назвать. Когда похоть в очередной раз стихает, я, блядь, тупо запах ее вдыхаю и торчу без всяких извращений. Дотронуться не смею, хотя, конечно, очень хочется. Просто обнять и прижаться всем телом. Клянусь, мне бы этого сейчас хватило, чтобы поймать высший кайф. Но я ведь обещал. Поэтому довольствуюсь тем, что получил.

Пробуждение походит на продолжение какого-то сна. Находясь в вязком плену странных ощущений, не решаюсь даже пошевелиться. В проясняющееся сознание врывается какой-то необычный звук. Мой стон? Сразу за ним, прямо мне в ухо, жарким выдохом прилетает низкий и хрипловатый рык.

Меня словно огненной стрелой прошивает. Глаза резко распахиваются. Пытаюсь встать, но физически такой возможности нет. Чарушин мало того, что прижимается к моему боку всем телом… Одна его рука находится у меня под шеей и оплетает плечо, а вторая непосильным грузом притискивает чуть ниже груди. Заброшенная поверх моих бедер нога фиксирует нижнюю часть.

Этого всего достаточно, чтобы умереть от ужаса. Однако и это не все. Я чувствую его твердость… Чарушин в плотных спортивных брюках, но он… она… Этот его орган жжется, как раскаленное железо, даже через ткань.

Несколько секунд я просто пялюсь в потолок. Опасаюсь не то что шевелиться. Даже дышать и моргать боюсь. В какой-то момент из глаз начинают вытекать слезы. В груди такой переворот случается. Кажется, что все возможные стихийные бедствия мою душу сотрясают. Пожар, ураган, ливень, потоп, массовое нашествие каких-то насекомых…

«Внизу живота живут бабочки, и они просыпаются, если… Когда нам хорошо! Ну, вот твой краш оказывается рядом и…», – врывается в мой воспаленный мозг голос Сони.

Нет-нет, это не они!

У меня ничего такого быть не должно.

Как только дыхательная функция восстанавливается, какой-то черт подбивает меня повернуть голову. Соблазн очень сильный. Невыносимый. Никак не получается ему противостоять. Слезы высыхают. Легкие полностью распрямляются. Только вот сердце… Взлетает в самый верх груди. Подпирает горло. И принимается с такой силой колотиться, что меня оглушает. Слышу и чувствую, как кровь стремительно циркулирует по организму. Дыхание становится частым и поверхностным. Я… Я смотрю на Чарушина. Так близко, что могу разглядеть каждый пробивающийся волосок на его подбородке и над губами. Так близко… Боже… Жадно, отчаянно и безнаказанно впитываю каждый миллиметр. То, как подрагивают его брови, как трепещут ресницы, как расширяются ноздри, как минимально, едва различимо, двигаются губы. Я могла бы лежать так вечно. Ощущать запах, твердость и обжигающее тепло его сильного, так не похожего на мое, тела.

Но я допускаю ошибку. Невесть откуда взявшееся любопытство толкает меня на недопустимый поступок – потрогать Чарушина.