Спорим, будешь моей

Настолько много этих чувств внутри нас, что при выбросе и соединении случается аномальная химическая реакция. Нас разрывает. На мелкие, но такие живые, мощные, пульсирующие и горящие частички, что каждая могла бы существовать отдельно. А они еще и держатся в массе. Непрерывно сталкиваются, трещат и электризуются.

Нам бы сразу удалиться в наше укромное место – на дачу. Но отчего-то хочется растягивать это предвкушение, наслаждаться напряжением и поминутно сгорать.

Трек за треком танцуем. Обнимаемся, целуемся, смеемся.

Полной неожиданностью становится вывоз посреди вечера огромного трехъярусного торта.

– Не знала, что вы так празднуете, – выказываю свое изумление Артему на ухо.

– Мы и не празднуем, – смеется он. – Пацаны гонят.

Понимаю, о чем он, когда замечаю в центре верхнего яруса принцессу Жасмин, а по всем остальным кругам изобилие кремовых цветов.

– Сволочи, – выкрикивает Чарушин, не переставая хохотать.

– Ну так, двадцать один нашей звездочке, – улюлюкает в ответ Георгиев. – Хэппибёздим от души!

Дальше они затягивают традиционное хоровое поздравление, и я с удовольствием подключаюсь. На финальной ноте взрываются розовые шарики, трещат и сипят искрами какие-то петарды и пеной летит взбалтываемое Шатохиным шампанское.

Чарушин дергает меня на себя и прямо под этим шипучим, хмельным брандспойтом впивается в мой рот поцелуем. Именно он пьянит. Ничто иное. До абсолютно полного ощущения счастья.

– Я люблю тебя, – выдыхает запыхано в конце.

То ли какие-то особые интонации, то ли взгляд сворачивают в моей груди узел безумного беспокойства. Не могу понять, почему именно так реагирую. Это происходит инстинктивно. По факту.

Втягиваю кислород, но его все равно не хватает.

– С днем рождения, – отзываюсь сдавленно.

Вижу, как в глубине глаз Артема вспыхивает некое разочарование, однако не знаю, как реагировать. Благо, мгновение спустя он моргает и снова смотрит безмятежно.

Следующий выброс эмоций замечаю, когда кто-то подает ему бокал с шампанским – он его как-то яростно опрокидывает внутрь.

– Она не пьет, – бросает как-то грубо, когда второй бокал вручают мне.

А потом, сам отбирает и так же резко заливает в себя.

– Все, – выдыхает, возвращая пустую тару. – Всем спасибо! Нам пора.

Я неловко машу ребятам на прощание и иду за Чарушиным к выходу. Еще какое-то время тусуемся, как он говорит, в прихожей. Ждем такси. Выпившим мой Чарушин за руль не садится.

Выскакиваем на улицу, когда у ворот притормаживает машина.

Кто бы мог предположить, что судьба подкинет совершенно невообразимый поворот. Мельком смотрю на водителя и сталкиваюсь с ошарашенным Павлом Задорожным. Моим наказанием. Моим будущим мужем.

Есть ситуации, требующие жестких кардинальных мер.