Спорим, будешь моей

– Тяжелый период, – вздыхает Артем как-то грустно. – Проблемы в семье. Отец против их отношений.

– Из-за того, что они сводные?

– Нет, из-за того, что он сволочь, – высекает необычайно сердито.

– Кто? – теряюсь я. – Кирилл?

Я не нахожусь с тем, как должна на это реагировать. Обсуждать чьих-то родителей для меня по факту недопустимо. Поэтому решаю не зацикливаться на этом сообщении.

– И что они теперь делают?

– Встречаются тайком, – выдает Артем, уже спокойнее глядя мне в глаза. – Почти как мы.

– М-м-м… Понятно, – совершаю очередной глоток только, чтобы как-то занять себя. – Ладно… Хватит… – отставляю полупустой стакан на барную стойку. – Я готова.

Чарушин просто улыбается, а у меня вдруг голова кругом идет. Смеюсь, когда выводит на импровизированный танцпол.

– Я люблю тебя, – шепчет, прежде чем с какой-то особой чувственностью привлечь к себе.

Меня разят все те ощущения, которые я чаще всего испытываю, когда мы остаемся голые. Не знаю, почему сейчас так реагирую. Сердце гулко бьется в груди. Кровь синхронными толчками распирает вены и в определенных точках дико частит пульсом. Жарко враз становится. И вместе с тем холодно. А моментами и вовсе пробивает тело слабыми, но трескучими волнами тока.

Поднимая голову, смотрю на Артема. Его губы, улыбка, глаза… Мне неожиданно начинает нравиться музыка. Она энергичная, но не бесовская. Позволяет плавно двигаться, ощущать тепло и силу Чарушина, ловить от него чувственные импульсы.

– Мне так хорошо… – шепчу ему на ухо.

Рискуя, целую. И от этого риска еще сильнее распаляюсь. Он подставляется. Порывисто сжимает. На затяжное мгновение замирает. И тут же продолжает движения. Стискивая и раскручивая с такой скоростью, что у меня уже не просто в голове плывет, а в районе солнечного сплетения происходят какие-то колебания. Это удивительное удовольствие бурным щекотным вихрем взмывает вверх по груди и вызывает у меня восторженный смех.

– Кружи, – прошу, когда подхватывает на руки. – Кружи еще!

Меня охватывает такая эйфория, словами не описать! О том, что в этом зале находится кто-то кроме нас, я не забываю. Но мне становится настолько все равно… Настолько, как не было никогда прежде. Даже с маской я не ощущала себя такой свободной. Сейчас же плещется во мне это потрясающее чувство. Пузырится и взрывается.

Сейчас все так, словно и эта музыка, и этот мир только для нас.

Едва Чарушин притормаживает, чтобы восстановить равновесие, наклоняюсь к нему и, обхватывая ладонями лицо, прижимаюсь губами к его губам. Все чувства, что сейчас всколыхнуло и сумасшедшим толчком выбросило наружу, в этот поцелуй вкладываю.

Нежный и невероятно страстный контакт. В каждом движении безграничная любовь и кипучая страсть.