Спаси моего сына

– Сказала, что ничего официально оформлять не согласна.

– Понятное дело, тогда алименты и квартира уплывут.

– Это ещё не всё.

Даня сделал глубокий вдох. Когда ехал домой, о многом успел передумать. И раз за разом приходилось напоминать себе, что сейчас для него главным станет вопрос того, чтобы узаконить проживание с ним Марка. Потому что мысли были о Соне. О том, что может сделать, чтобы только она не исчезла из его жизни. О том, каким дебилом был, когда со злости поимел незнакомую девку.

– Продолжай, – подогнал его отец.

– Алименты я платил не по суду. Расписок не брал. Света намекнула, что может стребовать их сейчас.

– Скотина!

Верниковский невесело хмыкнул. Он и перед отцом был виноват, когда просил его дать в долг, чтобы покрыть убытки за сгоревший дом.

– Но и это ещё не всё. Она пригрозила, что выставит меня похитителем, если я начну предпринимать какие-то шаги. Подам в суд, например.

– Так она сама тебе Марка привела!

Возмущению в голосе отца не было предела, и Даня бы разделил его, если бы не одно «но».

– Не мне, а Соне. Наверное, понимает, что втягивать жену я в эти разборки не буду. Ну, или она сама меня пошлёт куда подальше, случись что.

Отец перекинул полотенце через плечо, опёрся плечом на стену.

– Соня согласится свидетельствовать, если понадобится. Она – девочка с сердцем.

– Нет. У нас и так полное дерьмо в отношениях сейчас. Да и нет их, отношений этих.

Верниковский поднялся на ноги, взглянул на отца.

– Я всё равно с адвокатом знакомым поговорю. Может, что выяснить удастся. Обскажу ему всё, как есть, пусть скажет, что можно сделать, – сказал папа после паузы.

Даниил кивнул. Ни мыслей о чём-либо, ни сил на это всё не осталось. Главное, что Марк сейчас был с ним. Только вот как теперь убедить себя, что цена, которую он за это заплатил, не была непомерной?

– Тётя Соня, здравствуйте!

Приходится закрыть глаза, когда слышу этот голосок. И почему мир такой тесный? А главное, как уверить себя в том, что мне просто почудилось?

Досчитываю до трёх и… смотрю прямиком на Марка. Он уже подбежал к скамейке, на которой я устроилась. Забирается на неё, чтобы сесть рядом. И по-хорошему, мне стоит встать и просто уйти, сделав вид, что я его не знаю… Но у него на лице написан такой восторг от встречи, что я потом ночами спать не буду, если сейчас сбегу.

Взгляд тут же мечется по парку. Лишь бы сын Верниковского был здесь не с ним и своей мамой! Выдыхаю, когда замечаю спешащую к нам свекровь. Одну.

– Привет, Марк.

Эти слова удаётся произнести ровным тоном и даже искривить губы в невесёлой улыбке. Ну и мысленно напомнить себе, что этот ребёнок никакой вины передо мной не имеет.

– А почему вы к нам в гости не приезжаете? – хмурится Марк.