Спаси моего сына

– Вывози, какие проблемы? Нотариально оформим всё. Вроде как воскресный папа забрал на пару недель сына.

Даниил поднялся и тяжело опёрся руками на стол. Навис над Светой. Вляпался в какую-то разлитую бурду, хотя… вляпался не только в неё. Но и вправду сам был виноват.

– Ты только помни, Данил, что я мать Марка. И сейчас он должен быть со мной. Забирать без моего согласия ты его права не имеешь.

– Ты о чём?

Верниковский не понял, что именно имеет ввиду Света. Это сейчас… угрозы такие?

– О том, что если вдруг начнёшь предпринимать какие-то шаги за моей спиной, придётся обратиться к ментам и рассказать, как ты моего сына похитил, на которого по дурости я в свидетельстве тебя отцом указала, и мне угрожал.

Даня сделал рваный вдох. Пока он вообще не понимал, что делать дальше. Да и главным сейчас было спокойствие Марка.

– Ты сама понимаешь, что несёшь? Это же твой ребёнок… о нём надо думать в первую очередь.

Света хмыкнула – зло, коротко. Отвернулась, но Даня заметил, какая ненависть в её глазах мелькнула.

– Что-то ты запоздало хорошим отцом стал, Верниковский. Раньше надо было чесаться.

Пришлось снова сцепить зубы, чтобы не наговорить того, о чём впоследствии он пожалеет. По сути, всё было ясно. И угрожать судами, адвокатами и прочим «весельем» было Верниковскому не на руку.

– Марк остаётся со мной. Остальное в твоей жизни остаётся, как есть сейчас, – процедил он и, развернувшись, пошёл к выходу.

Последнее, что услышал, и от чего едва не сорвался, были слова Светы:

– И помни, кто мать Марка, и где он должен быть в данный момент! Если вдруг что…

– Пап! Смотри, что мы с дедом в гараже сделали!"

"С того дня, когда сын оказался рядом, с Марком произошли такие перемены, что Верниковский только и делал, что мысленно костерил себя – почему не признался во всём раньше? Почему не забрал Марка, пусть даже и на условиях Светы? Хотя, он знал ответ на этот вопрос. Это было равносильно тому, чтобы потерять настолько же ценное – любимого человека.

Он всё думал, что сможет как-то компенсировать Марку своё редкое присутствие, но сыну были нужны ни игрушки, или, скажем, походы в кафе. Ему нужно было ощущение земли под ногами, а не бесконечная карусель, в которой он был самым уязвимым звеном.

– Что сделали? – улыбнулся, увидев, как Марк прячет за спиной скворечник, который виден со всех сторон.

– Вот! Домик для птичек! Скоро осень, дед сказал, что им нужно будет где-то жить.

Сын нахмурился, как будто в воспоминаниях мелькнуло что-то нехорошее, но выражение лица Марка тут же смягчилось.

– Я пойду бабушке покажу. Она сегодня повидленные пироги печь будет.

Он умчался, а Верниковский тяжело опустился на стоящей в прихожей стул.

– Ну? – потребовал ответа отец, выходя из ванной и вытирая руки о полотенце.