Спаси моего сына

 – Мне так хреново… так хреново без тебя.

Я пытаюсь его отпихнуть, хочу сделать больно. Теперь уже не в одежду впиваюсь, а в волосы – чтобы он только меня не трогал, не делал того, что меня, только-только начавшую собирать себя по кусочкам, вновь превратит в пыль.

– Даня, хватит! Хватит, прошу! Ты больно мне делаешь!

Это даже не физическая боль, хотя, от того, с какой силой он меня сжимает руками, я чувствую ещё её. Это боль где-то глубоко внутри, так глубоко, что её оттуда не вытравить ничем.

Верниковский слушается. Отпускает, закрывает лицо ладонями. Продолжает рыдать, а у меня только одно желание, которому и поддаюсь.

Выбегаю из кухни и прячусь в ванной. Запираюсь, в надежде, что Дане хватит ума не ломиться ко мне.

Несколько пригоршней ледяной воды в лицо не отрезвляют. Дышу надсадно, но понимаю, что стараюсь делать это как можно тише, а сама чутко прислушиваюсь к тому, что происходит в квартире. Хочется услышать звук закрывшейся входной двери, но… как мы станем существовать дальше, когда так или иначе придётся встречаться, просто не представляю.

Выйдя из своего убежища, обнаруживаю Верниковского на кухне. С пола поднялся – и то хлеб.

– Я прошу тебя только об одном, – говорю тихо и хрипло, и Даня вскидывает на меня глаза. – Спокойно отпусти меня. Подпиши все бумаги…

– Не могу, – шепчет в ответ муж, не дав договорить.

– Придётся смочь, Верниковский. Я не выдержу, если такое будет случаться и дальше.

– Дай мне возможность искупить свою вину.

– Я этого не хочу. Не хочу, понимаешь? Не в пику тебе. Не чтобы больно стало хоть на грамм так же, как и мне. Я просто ничего больше не хочу.

Он делает рваный вдох, а я… просто стою напротив и жду, когда же муж уйдёт.

– Дай мне время… Сонь, это всё, о чём прошу. Дай мне возможность. Шанс хоть один…

Эти слова снова отзываются внутри тем, что приносит лишь страдания.

– Как ты себе это представляешь, если я не готова принять тебя после того, что ты натворил? Ты ведь врал мне много лет. Деньги крысил от законной жены. Ребёнка своего в опасности оставлял. Мне родить не давал всё это время. А я же тебе верила… Верила, что ты хочешь сына или дочь. Пусть позже, но хочешь ребёнка. Нашего, общего, понимаешь, Верниковский?

– Я хочу!

Он вскакивает с места, я же – просто смеюсь. Коротко и зло. Хочет он, ну надо же. Очень «вовремя»."

"– Хоти его с кем-нибудь другим теперь. У меня жизнь новая. И у тебя тоже.

Он подходит, а я руки на груди складываю в защитном жесте. Не хочу Даню рядом. Даже на орбите собственной жизни.

– Я тебя люблю… Люблю так, что сдохнуть сейчас хочется, когда понял, что теряю.

– Потерял. Ты меня уже потерял. Запомни это и давай уже просто по-человечески разведёмся. Можем же мы сделать хоть что-то именно так?

– По-человечески?

– Да, – киваю с усмешкой на губах.