Спаси моего сына

– Не за что благодарить, – покачала головой, скрываясь за меню.

– Ну как же не за что? – с жаром откликнулась Виктория Павловна. – Ты могла и вовсе сейчас сказать, что не готова к встречам!

Она всплеснула руками, и когда я положила меню и всё же воззрилась на бывшую свекровь, проговорила:

– Такая беда… ты же чуть не погибла! Спасибо тебе за то, что Марк жив!

Первые её слова понудили меня напрячься. Я каждую секунду ожидала излияний относительно того, что мать Марка умерла, но на деле ничего подобного, кажется, не было.

– Виктория Павловна… давайте не будем об этом, – едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться, сказала я.

– Да… давай, – кивнула свекровь. – У меня лишь один вопрос.

– Какой? – вскинула я голову.

– Разбирательство по части гибели Светланы завершено? – спросила она. – Я ведь у Дани расспрашиваю об этом, а он молчит в основном.

– Уже скоро завершится, – заверила я Викторию Павловну. – В любом случае, моих показаний им хватит, если вы о том, таскают меня по расспросам, или нет, – с нажимом сказала в ответ, искренне надеясь, что этого будет достаточно. И что от меня отстанут с расспросами о том, что до сих пор заставляло просыпаться по ночам в холодном поту.

– Хорошо.

Бывшая свекровь вдруг подалась ко мне и, положив руку на мою ладонь, сказала:"

"– Не станем больше об этом говорить. Я очень благодарна тебе за то, что Марк жив. За тем, чтобы это сказать, сюда и приехала. – Она отстранилась и, вдруг заговорщически мне улыбнувшись, проговорила: – И давай уже просто закажем что-то вкусненькое и выпьем по бокальчику. И обещаю – я не стану говорить о том, что наверняка будет для тебя неприятным.

– Так… смотри. У Руфи всё нужное с собой есть. Это я проверила, – рапортует Юлька, когда собираюсь ехать в аэропорт.

– Ну и отлично. Это главное, – преувеличенно бодро заверяю подругу, хотя у самой внутри вместо той самой уверенности, что всё делаю верно, которую вроде как должна чувствовать, совсем иное ощущение.

Кажется, теряю что-то. То, что впоследствии не смогу себе вернуть.

– Дарьялов так и не звонил? – осторожно уточняет подруга.

Я морщусь. Если бы позвонил – я бы ей сообщила.

– Неа, – мотаю головой, делая вид, что всё в порядке. – Вчера написал, но на этом всё.

Да, сейчас моя жизнь больше похожа на ту самую выжженную пустыню, которую чувствовала внутри в момент осознания измены, полученной от Верниковского. С той лишь разницей, что в данный момент всё происходит осознанно. Дани больше нет. Мы развелись, он живёт своей жизнью. Есть лишь те отголоски нашего общего прошлого, которые так или иначе будут врываться в моё существование и впредь. Например – общение с бывшей свекровью. Или же наши общие с Даней друзья – для них вообще наше расставание стало чем-то удивительным.