Спаси моего сына

В общем и целом, – это будет тем, с чем я стану сталкиваться, и к чему готова.

Не готова к иному. К тому, что Саша вот так просто исчез. Да, пишет мне, да, о чём-то спрашивает. По факту же, его и близко со мной нет.

– Ну, ясно, – пожимает плечами Юлька.

Отставляет небольшую сумку, которую инспектировала на предмет того, всё ли я взяла для собаки, обхватывает мои плечи руками и, ощутимо меня встряхнув, выдаёт:

– Давай уже лети. И ни в чём себе не отказывай, крошка.

Она расцеловывает меня в обе щеки. Вручает переноску с заранее посаженной в неё Руфой, и кивает на выход.

– Вперёд! И я за всем тут пригляжу.

Я сижу в кресле самолёта, войдя в салон в числе первых пассажиров. Настолько остро мне хочется просто уехать хоть куда-то. Но при всём при этом внутри у меня настоящий шторм. Не могу найти ему никакого названия. Но каждую секунду спрашиваю себя – правильно ли я поступила? Стоило ли мне бежать – а иначе назвать я этот свой поступок не могу – или же я должна была остаться и решить все те проблемы, которые выворачивают меня изнутри?

– Руфи… Руфонька, сейчас полетим, – заверяю собаку, клетка с которой стоит рядом.

Чихуахуа ведёт себя более чем спокойно. Просто ложится спать и – я уверена в этом – проспит весь полёт.

Впрочем, когда эти мысли меня успокаивают, случается то, чего совсем не жду:

– А давайте вы пересядете в бизнес-класс. Вот моё место. А я – займу ваше, – говорит слишком знакомый голос, слыша который, я понимаю, что меня начинает колотить крупной дрожью.

Вскидываю голову и встречаюсь глазами с тем, кого совсем не ждала увидеть.

Наш с Руфи сосед, к которому и обращена эта тирада, кивает, отстёгивает ремень и уходит. Рядом со мной приземляется он. И я понимаю, что меня ждёт один из самых сложных разговоров в моей жизни.

Сложный потому, что именно с этим человеком связано то, что до сих пор находит во мне отклик. И именно этому человеку я снова скажу о том, что уже решила.

– Соф… выслушай меня. Я надолго тебя не задержу, – говорит он, и я машинально киваю.

Устроить сейчас нечто вроде истерики, потребовать, чтобы меня оставили в покое – сразу нет. Просто потому, что мне и вправду интересно, что прозвучит в данный момент.

– Я тебя хочу. В своей жизни. Всю, без остатка. Во всём том, что станем делить на двоих, – тихо произносит Дарьялов.

А рядом оказывается именно он.

Снова киваю, давая ему знак, чтобы продолжал. Мне в данный момент хреново – потому что снова меня ставят перед выбором. И я уже знаю – именно Саша стал для меня тем олицетворением новой жизни, в которое я так быстро поверила.

По наивности ли, или по глупости. Но поверила ведь. Стоило ли сейчас перекладывать всю вину за то, что случилось у нас с Дарьяловым, только лишь на него? Я была уверена – нет.