Спаси моего сына

Когда совсем недавно думала, что меня будто бы вскрыли и выставили все мои органы напоказ, я жестоко ошибалась. Это надругательство произошло в данный момент.

– Сонь! – окликает меня Верниковский.

Они с Марком подходят ко мне. Сын Дани впивается в ладонь отца с такой силой, что даже в относительном полумраке я вижу, как побелели крошечные костяшки его пальчиков.

Интересно, знает ли он уже о том, что его мать мертва? Хотя, если уж так разобраться, какое мне сейчас до этого дело?

– Спасибо тебе…

Верниковский шагает ко мне, я же – инстинктивно отстраняюсь. Это как сделать шаг назад в тот момент, когда тебя это может спасти. Вот только беда – спасти меня уже ничто не способно. Я во всём этом добре по самое не балуйся.

– Не за что, – пожимаю плечами, сама удивляясь тому, как отстранённо и холодно звучит мой голос. – Если все дела решил свои, так вези ребёнка домой. Ему здесь не место.

Верниковский не успевает ответить, когда ко мне вдруг шагает Марк. Быстро и неловко обхватывает руками, насколько дотянулся, и шепчет:

– Спасибо, тётя Соня.

А мне в этот момент рыдать хочется. Только я держусь. Держусь прежде всего ради самой себя.

Взъерошиваю волосы Марка рукой, осторожно, но настойчиво отстраняю его.

– Не за что, Марк. Надеюсь, теперь у тебя всё будет хорошо.

Развернувшись, бреду, сама не зная, куда. На душе то, что меня выворачивает наизнанку. Но это нормально. Да, это совершенно нормально, ведь я побывала в том, к чему совсем не была готова. Только сказать себе это и остаться спокойной совсем не получается.

– Соф!

Меня окликает голос Дарьялова. Оборачиваюсь на оклик, но продолжаю шагать в неизвестном даже мне направлении.

– М? – вскидываю брови, засовываю руки в карманы толстовки. – Скажешь, что до дома подвезёшь? Так не стоит, сама доберусь."

"Во мне – слишком много обиды по отношению к Саше. Прежде всего за то, что он попросту сделал какие-то свои выводы. Не обсудил ничего со мной. Не обговорил. Но при этом дал возможность поверить в то, что в моей жизни, которая с некоторых пор кажется мне рухнувшей, есть то, за что смогу ухватиться и держаться, как за самый светлый из возможных маяков.

– Довезу.

Дарьялов подхватывает меня под руку, ведёт куда-то. Высвобождаться и протестовать не хочется. Я слишком устала. Мне слишком нужно просто довериться. Даже если за этим ничего не стоит.

Мы садимся в машину Саши. Обхватываю себя руками – мне жутко холодно. Дарьялов словно бы читает меня – сразу врубает климат-контроль на максимум.

Едва выбираемся на трассу и за нашими плечами остаётся тот сгоревший дом, меня начинает колотить крупной дрожью.

– Я тебя как услышал… всё. Со мной такого никогда не было.

Саша закуривает. Подносит зажигалку к зажатой во рту сигарете дрожащими руками.