Спаси моего сына

Но и вот так вот просто упасть в его объятия снова и сделать вид, что мы оба не изломаны и готовы начать всё сызнова – неправильно.

– Я понимания не прошу, Соф. В том, что тебе сказал тогда по поводу ребёнка. В том, что Верниковского твоего послушал и позволил себя опять за шкирку взять и вытряхнуть из того состояния, в которое входил когда-то долго и тяжко.

Он выдыхает. Руками к пачке сигарет в кармане тянется, но, словно вспомнив, что их там нет, руку одёргивает.

– Но ты мне нужна. Я хочу с тобой быть. Детей от тебя хочу.

Он это говорит, а у меня на руках мурашки – размером со стадо слонов.

Нет, я совсем не готова к тому, чтобы сейчас у нас произошёл тот разговор, который касается одного из самого важного аспекта жизни любого человека, но и просто так кивнуть в ответ не смогу."

"– Я ведь у тебя их совсем не просила, – говорю преувеличенно бодро, хотя, голос выдаёт меня с головой.

Он звучит звонче, чем нужно. Словно ставлю этим звуком какой-то барьер.

– Знаю, Соф…

Саша трёт лицо ладонью.

– И повёл я себя тогда как самый последний идиот.

Кривлю губы в улыбке. В салоне самолёта постоянное движение. Кто-то пихает ручную кладь на полку, кто-то уже сел на своё место и врубил музыку с такой громкостью, что слышно даже через наушники. И это совсем не та атмосфера, где нам стоит обсуждать подобные вопросы.

– Как узнал, куда лечу? И откуда у тебя номер рейса? – спрашиваю на отвлечённую тему.

Это ведь и неважно сейчас вовсе, но хватаюсь за возможность перевести разговор в русло, которое не станет откликаться внутри теми эмоциями, к которым сейчас совсем неготова.

– Ммм… если сдам её – мне обещано отрезать что-нибудь эдакое, – хмыкает Дарьялов.

– О, понятно. Юлька.

Ну, конечно, она. Сдала меня со всеми потрохами. Вот только сейчас у меня нет на неё и капли злости.

– Саш… послушай. Я тебе не врала, когда говорила, что нуждаюсь в передышке. – Произношу эти слова и рвано выдыхаю.

Сейчас, когда общаюсь с тем, кто стал спасением на переломе моей жизни, каждое произнесённое слово кажется фатальным. Пусть это спасение я и выдумала сама для себя. Пусть меня никто бы из моего окружения не понял. Сейчас знаю – я должна прежде всего думать о себе. Иначе попросту не выплыву на поверхность.

– Знаю, Соф. И я сейчас здесь совсем не для того, чтобы на тебя надавить.

– Я это чувствую… правда, чувствую.

Смотрю на Дарьялова внимательно. Сначала – в глаза, потом на губы его взглядом опускаюсь. Они в тонкую полоску сжаты – и я уже знаю – сейчас Саша просто сдерживает свои эмоции. И направлены они в первую очередь на меня.

– Мне время нужно… Я уже об этом тебе говорила.

Он кивает.

– Говорила. И у тебя этого времени хоть до Второго Пришествия, – улыбается Дарьялов.

Некоторое время мы смотрит друг на друга.