Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Мишка вскочил, и, ожидая, что он ударит ответно, может, даже и ножом, я хлопнул его по другому карману, но он все так же улыбался и подставлялся моим отчаянным хлопкам, которые так и не вернули потерю…

– Где он?

Уловив направление его мерцающего взгляда, я подскочил к зарослям крапивы и, крикнув: “Дебил!”, полез в обжигающую гущу.

Я бил и топтал эти стебли ногами и щурился в надежде на проблеск стали, а потом, ошпаривая руки, стал шарить у земли.

А Мишка стоял и надзирал.

То последнее лето нашей дружбы неожиданно заглянуло в сентябрь. В конце августа я заболел и еще неделю проторчал на даче, а Мишку, как оказалось, привезли на выходные.

Об этом мне рассказала мама, встретившая его бабушку:

– Сходи к нему! Он теперь знаменитость. Его по телевизору, оказывается, показали, в программе “Время”. Весь их класс, и он за партой.

Странный жаркий поток подхватил меня, и вынес на улицу, и повлек в сторону знакомого адреса. Я спешил, радуясь его славе и знакомству с ним, позабыв о своем драгоценном ножичке, почему-то уверенный, что теперь в сиянии этой славы все будет как раньше.

Он сидел за столом у окна, подкрашенный золотистым светом. Повернул голову, холодно и пусто глядя.

– Миша, это правда, тебя по телевизору показали? – выпалил я, уже ощущая унизительную нелепость своего появления и вопроса.

Он смежил веки, лениво и презрительно.

Засуетилась, звякая чем-то настольным, бабушка:

– Мишенька, ну что же ты так? К тебе гость пришел…

Я шел от него и клялся, что-то шепча, едва сдерживая натиск слез. Ну ничего, я тебе еще отомщу, меня еще покажут по телевизору тысячу раз.

Мы сторонились друг друга.

Он сдружился с рыжеволосым Максом, который приделал моторчик к своему велику.

Несколько лет спустя, зимой, когда не стало Союза, умерли Мишкины дед и бабушка, и он перестал приезжать.

Дом его стоит пустой.

Может, он уже давно в Анголе.

Алексей Сальников

Лагерь и поход

Неизвестно, что должно было произойти, чтобы путевка в “Артек”, минуя областные и районные центры, проникла в уральский поселок, где жили пять тысяч человек и где обитал пионер Шибов, но это случилось. Этому чуду было простое объяснение: времена были еще советские, но уже не сказать что пионерские и комсомольские, пошла мода на разновозрастные отряды – этакие спин-оффы от пионерской организации, даже скауты потихоньку начинали возвращаться, будто оправившись от того, как по ним прошлись в “Кортике” и в “Судьбе Илюши Барабанова”. Тальков вовсю пел. Ладно Тальков, кассеты с “Сектором Газа” уже ходили по рукам. На этом фоне, видимо, решили, так уж и быть, наградить поездкой в Крым какого-нибудь активного провинциального пионера, которому еще хватало ума повязывать в школу обязательный красный галстук.

А Шибов был активным пионером.