Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

К удивлению, почувствовал, что может твердо стоять на ногах.

«Многовато!» — с сожалением прикинул он. Баров сильно, наотмашь, ударил ближнего к нему, длинного как жердь полицая; на голову второго, в летней немецкой фуражке, он обрушил здоровенный кулак, отчего ноги у полицейского подкосились, и он мгновенно распластался на полу. Алексей схватил табуретку и, орудуя ею, как палицей, стремительно пошел к двери. Ему уже удалось пробиться к выходу, но выскочить из комнаты он не успел. Один из немцев нанес Алексею сильный удар прикладом по голове, и Баров рухнул на пол.

Отчаянно матерясь и проклиная на чем свет стоит и деревню и партизан, полицаи потащили Барова к саням. Алексей пришел в сознание и, пересиливая боль в затылке, открыл глаза. Он увидел и полицаев и горбуна, подобострастно заглядывающего им в лица. Горбун повернулся к Барову и в ужасе закричал:

— Привяжите его за шею! За шею, не то он вырвется!

Он сам подскочил к саням и надел Алексею веревочную петлю."

"— Будешь дергаться — задушишься, богоотступник, сатана проклятая! — предупредил он и привязал конец веревки к задку саней.

Из разговоров полицаев Алексей понял, что за ночь, блуждая по лесу, он ушел всего лишь километров на семь.

— На, хлебни, погрейся, — повернулся к Барову один из полицейских и приложил к его рту кружку с самогонкой. Алексей хлебнул и поперхнулся обжигающей жидкостью. В следующую секунду кружка вылетела из рук сердобольного полицейского.

— Жалеешь гада, Сидоркин! — заорал полицай с распухшим носом и синяком под глазом.

— Ты чего тут раскомандовался, уголовщина! Здесь тебе не тюрьма, а ты мне не надзиратель! — пытался уязвить разошедшегося полицая Сидоркин. — Он тоже есть человек, а что тебя смазал по рылу, так тебе не привыкать, мало тебя лупили за кражу на барахолке!

Лошадей остановили, полицаи соскочили на землю. Сидоркин не отличался атлетическим телосложением, но в руке у него оказался увесистый железный шкворень. Он набычился и стал наступать на своего обидчика.

— Тебе, Панов, давно надо своротить рожу, так я это сейчас соображу!

Длинный как жердь полицай, у которого почти заплыл левый глаз, стволом винтовки выбил из рук Сидоркина шкворень и, щелкнув затвором, пригрозил:

— Не сметь! Уложу первого, кто полезет! Мишка сам разберется. Садись!

Ссора погасла. Сидоркин налил в кружку самогона и, упрямо наклонив голову, вылил ее в рот Алексею. Удовлетворенный тем, что он сделал все же по-своему, Сидоркин тихо запел песню про мужика и солдатку.

Полицаи занялись собой, что-то доказывали друг другу, спорили и совсем забыли про арестованного. Они везли Алексея не по прямой дороге. Леса полицаи боялись и поэтому поехали в объезд, через поле. Эта дорога проходила неподалеку от его деревни.