Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Мишка все же решил, что для него важнее помочь унтерштурмфюреру, чем гнаться за партизаном. Он бросился к Альбрехту, помогая ему подняться на ноги.

— Михель, шиссен, шиссен! — заорал, наконец, эсэсовец. — Шиссен, доннер веттер!

Мишка выхватил парабеллум и торопливо принялся стрелять вслед Барову. В тот момент, когда хлестнул первый пистолетный выстрел и гулко защелкали винтовки, Алексей уже нырнул за спасительный выступ рва. Пули дзинькали над головой, рассекая воздух. Стреляли все, кроме Альбрехта.

Мишка спрыгнул в ров и бросился догонять дерзкого беглеца. Когда он достиг угла рва, то еще раз увидел Алексея, но уже у самой кромки леса. В наступающих сумерках Лапин попытался прицелиться в белую рубаху, отлично понимая, что с такого расстояния из пистолета не попадешь в беглеца.

…В лесу снег лежал тонким ровным слоем. Сюда не достигал острый пронизывающий ветер, от которого так страдал Баров в открытом поле. Огромными прыжками он бежал, все глубже забираясь в чащу. Уже давно не стало слышно выстрелов, стихли крики полицаев. Спасительная ночь неторопливо опустилась на лес. Наконец Алексей не выдержал и остановился. Обеими руками он обхватил холодный шершавый ствол старого дуба и, захлебываясь холодным морозным воздухом, тяжело задышал.

— Жив! — прошептали его пересохшие губы. — Жив! Ушел! — вдруг закричал он во весь голос, задрожав от неудержимой, хлынувшей через край радости. Пустой лес не откликнулся ему эхом, и голос его потонул среди деревьев."

"…Острый холод пополз по босым ногам. Разгоряченное сумасшедшим бегом тело под тонкой нательной рубахой покрылось гусиной кожей. Он оторвал от брюк паглинки и закрутил ими красные ноги. Куда идти в полутемном лесу, Алексей себе не представлял. Но сейчас для него это не имело значения, он пошел наугад, надеясь, что рано или поздно выйдет к жилью. Шел он легко и быстро, как привык вообще ходить по лесу. Морозец был не сильный, но и он уже давал о себе знать. Нервное напряжение первых минут сменилось дрожью, которую Алексей никак не мог унять. А мороз все подбирался к полураздетому телу. Алексей пробовал бежать, бил со всего размаху по бокам, тер грудь, но замерзал все сильнее. К полуночи он окончательно закоченел и шел скорее по инерции, чем движимый определенной целью. Его преследовала одна только мысль: «Надо идти, идти, идти…»

Лесу не было конца. Темная стена деревьев расступалась перед ним и сейчас же смыкалась позади. Ног он совсем не чувствовал, сознание становилось вялым и замедленным, все время хотелось вспомнить что-то важное, но он никак не мог сосредоточиться. Вдруг Баров разглядел на своем пути черный силуэт зверя. «Откуда здесь собака? — подумал он. — Наверно, близко деревня». Он обрадовался и заспешил, загребая ногами снег.