Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Милославский же нерешительно пробормотал:

— По-моему, фрау, это слишком прямолинейно и, простите, несколько примитивно. — Он примирительно улыбнулся: — хотя вообще-то довольно близко к истине.

— Ах, — только вздохнула хозяйка. — Я же предупреждала, что не сильна в философии.

Она поднялась, повела гостей в столовую."

"После обильного угощения, гости, не сговариваясь, разбрелись: Иннокентий вместе с Эльзой прошел в ее комнату; Милославский с фрау отправились в комнату хозяйки. Несмотря на порядочную дозу коньяка, Каргапольцев не мог освободиться от неловкости: ему давно не приходилось быть наедине с такой красивой женщиной, он смущенно отводил от нее глаза. Эльза присела на подлокотник его кресла.

— Скажите, Иннокентий, как ваше имя произносится проще... Ну, есть Ванечка, Коленька, а вас как?

— У меня сибирское имя. У нас люди суровые, сюсюканья не любят.

— А как мама называла вас в детстве?

— В детстве... Ну, Кеша, Кена.

Неловкость здоровенного сибиряка все больше нравилась Эльзе.

— Хотите принять участие в моей игре, Кеша?

— Сперва научите.

— Хорошо. Возьмем книгу. Например, вот этот томик Достоевского. Открываем наугад и читаем... Какой абзац, на какой странице?

— Второй, на нечетной...

— ...И читаем второй абзац на нечетной странице.

Эльза открыла книгу, прочитала:

«Эта жизнь была моя тайна... Во всех этих фантазиях слишком сильно отразилась я сама, до того, что, наконец, могла смутиться и испугаться чуткого взгляда, чей бы он ни был, который бы неосторожно заглянул в мою душу. К тому же все мы, весь наш дом, жили так уединенно, так вне общества, в такой монастырской тиши, что невольно в каждом из нас должна была развиваться сосредоточенность в себе самом, какая-то потребность самозаключения...» Ну, как?

— Похоже на правду, но это вы заранее выбрали.

— Хорошо, Кеша. Нате книгу и откройте сами.

Иннокентий плотно сжал книгу, раскрыл.

— Читайте сами, — попросила Эльза.

«...И как бы вы великодушно не извиняли меня, я буду говорить прежнее, — читал он, спотыкаясь от волнения, — что преступление всегда остается преступлением, что грех всегда будет грехом, постыдным, гнусным, неблагородным, на какую бы степень величия вы не вознесли порочное чувство».

— Теперь что скажете?

— Опять здорово.

— А теперь откроем для вас. Внимание... Читайте.

Он взял книгу из ее рук, прочитал:

«...Я взглянул на бедную женщину, которая одна была как мертвец среди всей этой радостной жизни: на ресницах ее неподвижно остановились две крупные слезинки, вытравленные острой болью из сердца. В моей власти было оживить и осчастливить это бедное, замиравшее сердце, и я только не знал, как приступить к тому, как сделать первый шаг...»

И вдруг совершенно неожиданно она нагнулась и крепко поцеловала его в губы.

— Я суеверна, Кеша...