Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И завтра — новый день, новые заботы… Медленно ползущая шестерня с тремя зубьями: есть, спать, работать… есть, спать, работать…

Читать Витольд не любил никогда. Книги заставляют думать, а думать не хотелось. Лишь одна книга запомнилась Витольду. Это была «Сага о Форсайтах». И теперь в Любеке он часто вспоминал ее.

Неужели прав неизвестный китайский художник, нарисовавший форсайтовскую белую обезьяну,[56] и жизнь — это лишь выжатый апельсин? Но тогда зачем жить?

А главное, кем выжат апельсин? Несмотря на все старания, Витольд не попробовал ни одной капли! Напиток, которым в последние годы угощала жизнь, лишь внешне походил на апельсиновый сок. Это был дрянной немецкий «эрзац».

Вот почему весть о разгроме гитлеровской машины Витольд встретил с тайным удовлетворением. Он уже дерзал (правда, про себя) называть нацистов «врагами». «Моя совесть чиста, я не сотрудничал с врагом, и теперь, когда все кончилось, можно смело возвращаться домой… Домой! Домо-ой!..»

Но в Любек пришли англичане. Подтянутые, сухие, как шпала, бритые… Они принесли с собой новое слово: Витольд из беженца превратился в «дисплейсед персон» — перемещенное лицо.

Лагерь для перемещенных лиц находился за городом, в большой мрачной казарме, куда нужно было долго ехать трамваем. Можно было не переселяться в этот лагерь, но — работы не стало, деньги с черным орлом ценились не дороже клозетной бумаги. А в лагере кормили, давали талоны на одежду и — самое главное — обещали устроить будущее."

"Лелея светлые надежды на это будущее, Витольд переехал на новое место. Новичка отвели в комнату, в которой четыре койки из пяти уже были заняты. Когда к вечеру после шатания по городу вернулись владельцы занятых коек, Витольд в одном из них с удивлением узнал Бруно Струпса.

«Продавец индульгенций» успел сменить грубый рыбацкий свитер на широкую американскую спортивную куртку цвета кофе с молоком; бычью шею обнимал яркий шерстяной шарф; нижнюю половину мощной фигуры облегали серые модные брюки, тщательно выутюженные, ниспадающие легкими складками на глянцевые кончики коричневых ботинок, и такие узкие, что под ними легко угадывались очертания крепких икр. Патлатую голову украшала замшевая пилотка. Бруно был чисто выбрит и, судя по настроению, процветал.

При первом же удобном случае Витольд осмелился напомнить Струпсу о некоей исторической встрече, результатом которой явилась вот эта вторая встреча. Бруно, выслушав, расхохотался.

— Ну и как? Не жалеешь, надеюсь? То-то… Погоди, все будет ясно, как в графине! Апулей одного из своих героев превратил в бессловесного осла, а я поступлю наоборот… Поверь мне, ты будешь героем!

Замечательной чертой Бруно было умение приспосабливаться к любой обстановке.