Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

В условиях карточной системы, лимитов и нехваток, Бруно мог достать все что угодно — от молитвенников до кокаина.

Знакомство Белевича со Струпсом состоялось сентябрьским желтым днем, возле одного из городских щитов с объявлениями. Какой-то здоровенный лохматый парень в грубом рыбацком свитере и суконных, свинцового цвета галифе, держа в узловатой грязной руке пачку шелестящих бумажек, выкрикивал с вдохновением: — Продаю спасение от большевистского рая! Только сто рейхсмарок — и вы получаете место в вагоне и едете в Любек — самый красивый город на земле! Только сто рейхсмарок!

Лицо у парня было опухшее и небритое. Шея бычья. Вместо бровей — два белесых пучка верблюжьей шерсти. Но глаза из-под этих пучков смотрели весело и нахально. Парень совал свои индульгенции[55] под нос толпящимся у щита обывателям и, то и дело подтягивая спадающие штаны, громко уговаривал: — Налетай! Разбирай! Остались последние плацкарты! Только сто рейхсмарок, и ты — свободный человек!

Кое на кого эта пылкая речь действовала. Люди подходили, покупали билеты на Любек; некоторые с сомнением спрашивали: не подделка ли? Уж очень подозрительным был сам продавец. Но тот, озорно блеснув быстро бегающими глазами, предлагал сомневающемуся пройти до ближайшего полицейского участка, проверить подлинность предлагаемых билетов.

…Так Витольд попал в Любек, небольшой городок на Балтийском побережье, некогда бывший «вольным городом» и сохранивший с тех пор слегка сентиментальный купеческий облик, на который «третья империя» наложила свой отпечаток; она наполнила город казармами, железобетонными скульптурами полководцев и военными заводами.

Поехав в Любек добровольно, Белевич опять-таки выиграл. В полицейском комиссариате он обменял свой билет на «пассиршейн» — нечто среднее между пропуском и видом на жительство. Это дало ему право поступить на работу. Нашлась и работа — счетоводом у одного из мелких торговцев. Витольд в сотый раз хвалил себя за великое умение жить. Вокруг были безработные переселенцы — врачи, артисты, художники… Они нуждались, жили случайными заработками, а он — Белевич — был солидно пристроен! Получал деньги, сравнительно прилично питался, поддерживал в порядке свою одежду и даже мог изредка позволить себе провести ночь в одном из тех увеселительных заведений в центре города, где дочери его соотечественников продавали свое тело за одну или несколько шуршащих бумажек с изображением черного орла.

Но жизнь, которую вел Белевич, нельзя было назвать жизнью в полном смысле этого слова. Ничего не осталось за спиной — ничего не видно в будущем! Существование исчислялось одним днем. Начало. Конец. Глубокий, как яма, сон.