Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

 — Прекратите болтовню… Бруно — смелый парень, однако нельзя забывать, что мы — малый народ!

— Чушь! — вскипел Струпс. — Малых народов нет! Есть пигмеи-вожди, не умеющие поднять свой народ на большие дела… Чем был Рим вначале? Худым, заштатным городишком. Этот так называемый вечный город весь без остатка умещался на одном из склонов Капитолийского холма, где теперь волчица кормит Ромула и Рема…[57] Я не случайно вспомнил о Риме. Это наш великий предок! Наш — и ничей больше! В языке макаронников, оскверняющих своим присутствием нынешний Рим, меньше латинских слов, чем у нас, живущих от великого города за тысячи километров… Латинское «вир» — муж равно нашему «вире». Из глубины веков римские мужи протягивают руку мужам нашей страны… Будем же достойны своей исторической задачи!.. Это кто еще чихает некстати? — вдруг свирепо крикнул Бруно, круто повернувшись и свирепо взглянув в другой угол, где до сих пор царило молчание. Там заскрипела койка и послышался легкий смешок."

"— Это я наложил резолюцию на твою болтовню, — насмешливо ответил из угла длинный Ояр, прозванный товарищами «Жердью». — Не забудь, что в Латвии сейчас всеми делами заворачивают латыши… Правда, не те, что тебе нравятся, но, тем не менее, самые чистокровные латыши… А русские? Я о них ничего не могу сказать, но думаю, что при них не повторится того, что было при старых хозяевах.

— Что-о? — грозно спросил Бруно.

— Об этом сказано в том же романе, который ты держишь в руках, там один из героев прямо заявляет, что идти в латыши к остзейскому немцу — несладкая доля.

Бруно прыжком сорвался с кровати.

— Красная сволочь! — прохрипел он, подбежав к Ояру и замахиваясь на него тяжелой книгой. Ояр спокойно отвел руку Струпса.

— Если б я был красной сволочью, я бы остался на месте, когда наступали советские войска… Однако, как видишь, я предпочел твое общество.

Невозмутимый Ояр понравился Витольду. Но сильный Бруно, — тот просто восхищал. Захотелось принять участие в этом разговоре настоящих мужчин.

— Ты молодец, Бруно, — стараясь, как все тайные трусы, придать речи покровительственный тон, начал Белевич. — Только не забывай, что на территории одной русской области могут уместиться пять таких государств, как наше… Россия и мы — это слон и моська.

Струпс успел тем временем вернуться к своей койке. Отбросил книгу, грузно сел. Брезгливо покосился на Витольда.

— Вон ты о чем? А знаешь ли, кто самый страшный враг слона? Мышь! Это ясно, как в графине! Она вгрызается слону в ногти. Своими остренькими зубками она проделывает там ход, добирается до мяса, мясо начинает гнить, и слон — великан, громада! — падает… Да здравствует мышь! — снова впадая в патетический тон, гаркнул Бруно.