Совершенство

Обнаруживаю, что пара спелых красно-розовых томатов уже помыта и лежит на столе, будто бы специально для меня приготовленная. Но когда тянусь за ними, Нестеров усугубляет ситуацию. Обернувшись, торопит:

— Ты не могла бы чуть побыстрее?

Это становится последней каплей. Поводом для того, чтобы я, почти не раздумывая, с размаху швырнула один из помидоров прямо в Марка.

Успеваю злорадно представить, как кожица спелого овоща треснет и он брызнет соком, ударив нахала в плечо, но в последний момент Нестеров каким-то чудом с ухмылочкой перехватывает красно-розовый снаряд. Еще и заявляет язвительно:

— Премного благодарен, милая.

После этого я, не желая сдаваться, бросаю в него второй помидор, который он тоже ловит на лету, заставив меня засопеть от негодования и с негодованием усесться на ящик, чтобы там мысленно крыть Марка самыми нелестными эпитетами.

«Гордость, предубеждение и помидоры», — торжественно комментирует чертенок голосом киношной озвучки и исчезает с моего плеча, боясь попасть под горячую руку.

Зато Нестерова подобное совершенно не беспокоит, потому что он продолжает готовить с тем же вдохновением, с которым обычно рисует. Нарезанные томаты отправляются в раскаленную на огне сковороду вслед за луковицей. Еще и предлагает, не оборачиваясь:

— Может порежешь зелень?

«Знаешь, Милашечка, я бы сейчас на твоем месте нож в руки не брал, — доверительным шепотом сообщает чертенок. — Я, конечно, в целом, не против убийств, но нам придется куда-то девать труп, да и подходящее алиби придумать сложно».

— Я не твоя подчиненная, Нестеров, прекращай мне приказывать, — выдаю наиболее цензурный ответ, который приходит в голову.

Он помешивает содержимое сковороды, распространяющееся умопомрачительный запах и белый пар:

— Не расценивай это как приказ, милая. Пусть это будет просьба вложить бесценную частичку твоего труда в общее благо нашего совместного завтрака.

Его тон, хоть он и демонстративно патетичен, слишком миролюбивый, чтобы я могла развить из сказанного конфликт, но это не значит, что я не пытаюсь:

— Когда просят, принято говорить «пожалуйста».

— Буду знать, — с усмешкой отзывается он. — Ты уже настроилась на то, чтобы поругаться, да?

Естественно. Но признаваться в этом Нестерову слишком глупо. Поэтому я встаю и отправляюсь кромсать ножом пучок уже вымытой зелени. Искоса поглядываю на то, как Марк разбивает четыре яйца над сковородой: одно об другое, уверенная в том, что при подобном способе результат будет ещё хуже моего.

Это немного успокаивает, и я интересуюсь:

— Почему твой телефон берет сигнал даже здесь?

— Обычный оператор здесь не ловит, но этот телефон — спутниковый. Я взял его специально, чтобы иметь возможность связываться со своим помощником.