Совершенство

В окружении пластиковых плавников, весел, и страховок-лишей, напоминающих провода-пружинки давно канувших в прошлое телефонных аппаратов.

Из тени навеса я лениво наблюдаю за тем, как мужчины, надувают сапы ручными насосами. То, что оба они одеты из-за жары лишь в легкие плавательные шорты из плащовки, делает процесс интригующе-прекрасным.

Лерка тоже расположилась рядом. Обмахиваясь оставленной Нестеровым папкой-планшеткой, как веером, она предается созерцанию прекрасного вместе со мной.

— Июнь в этом году жаркий, — подмечает девушка и убирает со лба прилипшие пряди челки. — Но возле моря ещё терпимо. В городе переносить такую погоду ещё сложней.

Дубинина — неисправимая оптимистка. Уверена, наступи вдруг зомби-апокалипсис, она и в нем нейдет несомненные плюсы. Обладай я ее внешними данными, вряд ли была бы столь жизнерадостной, но для Лерки жизнерадостность — её суперсила.

Отзываюсь меланхолично:

— В городе можно было бы усесться под кондиционером и забыть о жаре. А ещё лучше — сменить сам город, но это в идеале. Пожалуй, я бы хотела поселиться где-нибудь на западном побережье Италии, где нет суеты и для нормальной жизни не обязательно каждое лето отращивать жабры.

— Везде хорошо, где нас нет, — философски изрекает Дубинина, беззастенчиво любуясь мускулами Сахарова, повернувшегося спиной.

Признаю, там есть на что посмотреть, и все же он, хоть и демонстративно рисуется, сильно теряется на фоне Нестерова, мощный рельеф мышц которого выделяется гораздо сильнее.

При этом Марк, в отличии от Никиты, ведет себя более естественно и погружен в какие-то свои мысли. Ловлю себя на том, что рассматриваю его вдумчиво и внимательно. Его рост, фигура и лицо вдруг начинают казаться мне идеальными.

Черные волосы, задумчивый взгляд и четко очерченный профиль. Гладкая, бронзовая от загара, кожа. Сильные руки и горячие губы, заставляющие забыть о совершенно невыносимом характере. Черт. О чем я только думаю?

«Звала, Милашечка? Тебе, я гляжу, голову солнцем напекло?» — интересуется чертенок с левого плеча, деловито спустив на нос-рыльце солнечные очки-клабмастеры.

Не напекло. Просто Нестеров неожиданно стал мне интересен и я, хоть убей, не могу понять, как и почему это произошло.

«Потому что тебе показалось, что он тот, с кем можно быть слабой. Тот, кому можно сдаться. Тот, в кого можно влюбиться, — втолковывает невидимый собеседник. — Но ключевое слово здесь «показалось», Милашечка, и влюбляться по-прежнему ни в кого нельзя, а в Нестерова — особенно».

Разве? Марк ведь в очередной раз помог мне ночью, более того, не стал искать в случившемся собственной выгоды, а теперь ещё и вкусным завтраком накормил.