Совершенство

Сердце всё еще бешено колотится в груди, в горле неприятно царапает, а мышцы такие слабые, что, кажется, еле держатся, чтобы я не растеклась по бордюру, словно бесформенное желе.

— Почему у меня ничего не получается? — задаю я псу риторический вопрос, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Всхлипываю, а слова больше похожи на рыдания: — Я правда стараюсь, но только всё порчу. Я ведь готова на любые жертвы, чтобы все исправить. Но чем больше пытаюсь найти себя, тем больше нахожу проблем. Что я делаю неправильно? Где ошиблась? Не могу так больше! Сдаюсь.

Утыкаюсь лицом в покрытую колючей шерстью собачью шею и плачу, не переживая о том, что подумают обо мне случайные прохожие. Усталость и эта глупая гонка выжали из меня все силы. Даже как добраться домой не представляю. Может попробовать позвонить брату и все рассказать? Или вызвать такси?

Но вместо этого, продолжаю реветь, используя собачью шкуру в качестве импровизированного носового платка. И делаю это до тех пор, пока меня не отвлекает знакомое чихание чертенка на собственном плече.

— Будь здоров, — не переставая всхлипывать, произношу я, в расстроенных чувствах не сразу соображаю, что плечо правое.

А когда тот, кто сидит на нем, снова чихает, вокруг кружатся маленькие белые перышки, из-за которых я с трудом могу его рассмотреть.

_______________________________________

Дорогие читатели, пока мы уверенно движемся к ХЭ (думаю, осталось меньше десяти глав, но это не точно) мне очень интересно узнать ваше мнение, каким вы видите счастье для наших героев? Жду ваши комменты❤

«I loved you with a fire red,

Now it's turning blue

Heaven let me think was you

It's too late to apologize, it's too late»

Apologize — OneRepublic

(Перевод: Моя любовь была алым пламенем, но теперь оно постепенно угасает. Ты говоришь «извини», как ангел и когда-то я считал, что ты послана небесами. Но боюсь, что поздно просить прощения).

Последние солнечные лучи еще просачиваются сквозь облака, освещая желто-розовый кусочек закатного неба и навевая мысли о сладком ванильном пудинге.

«Говорил же, что тебя ни на секунду нельзя оставить одну, чтобы ты ничего не наворотила, Милашечка», — вздыхают с правого плеча с притворным сочувствием.

Или сочувствие настоящее? Потому что, когда вокруг перестают кружить белые перышки, вижу, что тот, кто сидит на плече, больше не похож на чертенка. Он, скорее, напоминает маленького курносого мальчика, одетого в белую футболку и удлиненные шорты со смешными подтяжками. На голове — копна золотистых кудряшек, на ногах — привычные черно-белые кеды-конверсы, а за спиной — самые настоящие крылья. Это с них, судя по всему, сыплются перья, от которых он то и дело чихает.

— Это…ты? — охрипшим от плача голосом задаю я самый глупый вопрос, который, наверное, можно задать в подобной ситуации.