Сотня. Смутное время

Из чего его делать, где ставить и как вообще будет лучше. Григорий, не спеша попивавший чай, увидев сына, едва заметно усмехнулся и, указав ему на место рядом с собой, тихо спросил:

– Как у вас, сложилось?

– Слава богу, бать, – кивнул Матвей, не вдаваясь в подробности.

– Ну и добре. А ты чего пришёл-то?

– Да тут вот какая мысля появилась, – принялся объяснять Матвей, попутно рисуя пальцем на столе.

Внимательно выслушав его, кузнец на некоторое время задумался, а после, хмыкнув, мрачно проворчал:"

"– Вот ведь пень старый. И не подумал, что паровик прежде растопить надобно, а уж после на нём работать. Ох, и повезло тебе, сын, с женой. Вот так, с наскоку, дело толковое придумала. Верно ты решил. Ветряк ставить надо. А уж из чего, подумаем. Посмотрим. Глядишь, чего и получится занятного.

В ответ Матвей только кивнул. В том, что ветряк у них будет, парень уже не сомневался, заметив загоревшийся азартом взгляд кузнеца.

* * *Сороковины деду Святославу отмечали в той самой роще, где некогда стояла его пасека. Лукьян уже успел вывезти все ульи, а старый дом с закрытыми ставнями больше всего теперь напоминал покинутое гнездо. Растрёпанное и пустое. Спрыгнув с коня, Матвей несколько минут молча стоял перед воротами, после чего, сняв папаху, в пояс поклонился оставленной хате. Приехавшие с ним казаки, заметив его жест, удивлённо переглянулись, явно не понимая, что происходит.

– Ты чего это, Матвей? – осторожно спросил Елизар, спрыгнув с коня.

– Дом жалко. Пропадёт теперь, – вздохнул парень, сам не понимая, что на него нашло. – Тепло тут всегда было. Душевно. И пахло всегда приятно.

– Это да. Тепло, – растерянно кивнул казак, тяжело вздыхая. – Только что уж теперь? Всему однажды срок приходит.

– Знаю. Он и сам так всегда повторял, – кивнул Матвей, шагая радом со старым кнутобоем.

– Вот и ты повторяй. Тогда и жить, и воевать проще будет. Сколь на лбу написано, столь и проживёшь. Как ни прячься, а судьба всё одно найдёт. Так что живи, как в последний день, тогда и жалеть ни о чём не придётся, – негромко, но с абсолютной уверенностью в голосе говорил Елизар, шагая куда-то вглубь рощи.

Матвей во время своих приездов регулярно собирал тут хворост и привозил мать за ягодой и грибами, но в эти дебри никогда не забредал. Более того, откуда-то вдруг взялась уверенность, что приди он сюда в то время, ни за что не сумел бы найти эту звериную тропку, вившуюся сквозь сплошной бурелом. Осторожно заведя коней в какой-то распадок, казаки привязали их к старой, потрескавшейся от времени коновязи и, сняв папахи, шагнули за высокий частокол.

Вся верхняя одежда, включая черкески, вместе с огнестрелом была оставлена на сёдлах. Входили казаки на капище в одних рубашках с непокрытыми головами.