Сотня. Смутное время

То, что старик ему нравился, он понял только через несколько дней после его смерти. Было в нём что-то, что позволяло парню воспринимать старого пасечника как действительно близкого родича. То ли его мудрый, спокойный взгляд, а то ли негромкий, уверенный голос.

Погрузившись в воспоминания, Матвей и не заметил, как у костра собрались все приехавшие. Из этой медитации его вырвал голос Елизара. Подошедший старик был накрыт плащом из медвежьей шкуры, а на лице было нанесено несколько кроваво-красных полос.

– Окажи честь, наследник, – громко произнёс Елизар. – Покажи удаль.

Старик жестом указал парню на бычка, которого уже подвели к самому костру. Теперь удерживавшая его верёвка была привязана к колу, вбитому у самого столба. Поднявшись, Матвей недоумённо огляделся, пытаясь сообразить, чего от него ждут, и тут в памяти, словно вспышка, сверкнуло воспоминание об испытании первого булатного клинка. Чуть кивнув, Матвей подошёл к лавке, где оставил одежду и шашку, и, обнажив клинок, направился к бычку.

– Молодца, казак. Сообразил, – тихо проворчал кто-то из собравшихся.

Встав рядом со зло засопевшим бычком, Матвей сделал глубокий вдох и плавным движением разогнав шашку, ударил животное по шее. Так, как когда-то учил его отец. Стремительно и с оттягом. В последний момент бычок фыркнул и резко вскинул голову, словно принимая вызов, чем облегчил парню дело. Булатный клинок с хрустом перерубил могучую шею, разом отделив голову от шеи. С глухим стуком рогатая башка откатилась под самый столб, и струя крови выплеснулась прямо в костёр.

Но вместо того чтобы пригаснуть, пламя вдруг взвилось ещё выше, словно вместо крови в него плеснули бензину. От жара Матвей невольно шагнул назад, отводя клинок в сторону, словно готовясь биться дальше. Внимательно следившие за каждым его движением казаки, поднявшись, дружно произнесли:

– Любо! Он принял.

Положив клинок шашки обухом на плечо, парень повернулся к тотемному столбу и, склонив голову, двинулся обратно к лавке. Тщательно отерев клинок вынутой из сумки тряпицей, он убрал шашку в ножны и, положив оружие на лавку, вернулся на своё место. Бычка уже начали свежевать, так что остальное его уже не касалось. Но едва только парень уселся на своё полено, как рядом оказался один из хозяйничавших на капище казаков с большой деревянной корчагой в руках.

– Прими, казак, – коротко поклонился мужчина, протягивая ему тару.

«Кажется, раньше это называлось братина», – подумал парень, принимая корчагу.

Поклонившись в ответ, он не спеша сделал несколько глотков и, отдав её обратно, снова поклонился, коротко произнеся:

– Благодарствуй, брате.

– И вправду наследник, – удивлённо качнул казак головой и, едва заметно улыбнувшись, двинулся дальше, обнося собравшихся брагой.