Соловей

– Едва ли сейчас подходящее время для мирных забав.

– Тогда как ты платишь за электричество и еду?

Что-то в его лице переменилось.

– Работаю в Отель де Крийон.

Неужели отец подает пиво германским скотам?

В животе у нее похолодело.

– На кого ты работаешь, папа?

– На немецкое командование в Париже.

Изабель узнала это чувство. Стыд.

– После всего, что они сделали с тобой в прошлой войне…

– Я помню, мама рассказывала нам, каким ты был до войны и как война тебя искалечила. Я мечтала, что все пройдет, что когда-нибудь ты вспомнишь, что ты отец, но, оказывается, все это было ложью. Ты просто трус. Не успели немцы вернуться, как ты кинулся им прислуживать.

– Как ты смеешь судить? Откуда тебе знать, через что я прошел? Тебе всего восемнадцать.

– Девятнадцать. Ну расскажи, папочка. Подаешь оккупантам кофе или вызываешь им такси до «Максим»? Подъедаешь объедки с их тарелок?

Казалось, он постарел на глазах. Изабель даже пожалела о своей резкости, хотя он вполне заслужил справедливых слов. Но поздно идти на попятную.

– Итак, мы договорились? Я буду жить в своей старой комнате. Можем не разговаривать, если таково твое условие.

– В городе проблемы с продовольствием, Изабель, даже для нас, парижан, еды нет. По всему городу плакаты, запрещающие есть крыс, и в этом предупреждении есть смысл. Люди выращивают морских свинок на еду. В деревне, где можно кормиться со своего огорода, лучше.

– Мне не нужно лучше. Или безопаснее.

– Тогда что тебе нужно в Париже?

Она поняла свою ошибку. Проклятый длинный язык загнал в ловушку. Отец ее кто угодно, только не дурак.

– Мне нужно встретиться с другом.

– Скажи, что дело не в ухажере. Скажи, что ты умнее.

– В деревне тоска, пап. Ты же меня знаешь.

Он вздохнул и вылил в стакан остатки из бутылки. Взгляд затуманился, и, как она уже знала, вскоре он погрузится в свои мыслями, о чем бы они ни были.

– Ну раз ты теперь здесь живешь, давай установим правила.

– Ты возвращаешься домой к комендантскому часу. Всегда. Ты не лезешь в мои дела. Не выношу, когда на меня наседают. Каждое утро ты отправляешься по магазинам и стараешься отоварить продуктовые карточки. И найдешь работу. – Он прищурился: – А если ты вляпаешься в неприятности, как твоя сестра, я вышвырну тебя вон. Точка.

– Мне плевать. Работа, Изабель. Найди работу.

Он еще говорил что-то, но она развернулась, вышла из гостиной, хлопнула дверью своей комнаты. Громко.

Она справилась! Впервые в жизни настояла на своем. Какая разница, что отец злится и говорит гадости? Она в Париже.

Комната казалась меньше, чем помнилось Изабель. Жизнерадостные белые стены, большая кровать под балдахином, выцветший старый ковер, кресло в стиле Людовика XV Окно – затемненное – выходит во внутренний двор.