Соловей

Узкое пространство магазинчика словно затаилось во тьме. Ни звука. Ни шороха переворачиваемых страниц, ни скрипа пера по бумаге, если бы он писал стихи, как частенько делал, когда мама была жива. Изабель тихонько прикрыла за собой дверь и повернула выключатель.

Ощупью добралась до стола, отыскала свечу и старый медный подсвечник. Дальнейший поиск был вознагражден коробком спичек, и вот она зажгла свечу.

Жалкий огонек осветил полную разруху. Те полки, что уцелели, пусты, остальные сломаны и покосились, книги свалены на полу под шкафами. Плакаты разорваны и разбросаны. Как будто здесь орудовала банда мародеров, разыскивая спрятанные ценности и безжалостно уничтожая все на своем пути.

Изабель выскочила из магазина, не потрудившись даже положить ключ на место. Она просто сунула его в карман, вскочила на велосипед и помчалась домой, стараясь держаться немногих не перекрытых баррикадами маленьких улочек.

Квартира на авеню де Ла Бурдонне принадлежала семейству отца более ста лет. По обеим сторонам улицы выстроились светлые здания с чугунными балконными решетками и шиферными крышами. Резные херувимы украшали карнизы. В шести кварталах отсюда высилась Эйфелева башня. А вдоль всей улицы – витрины магазинов с милыми навесами, столики кафе, за которыми сидели сплошь жители окрестных домов. Изабель, бывало, медленно брела по тротуару, глазея на витрины и наслаждаясь городской суетой вокруг. Сегодня все было иначе. Кафе и бистро пусты, в продуктовые лавки тянутся очереди – сплошь женщины в поношенной одежде и с усталыми лицами.

Изабель нашарила в сумочке ключ, внимательно глядя на окна отцовской квартиры. Отворила парадное, втащила велосипед, пристегнула его к водопроводной трубе в вестибюле. Лифт наверняка не работает, электричества не хватает, поэтому Изабель поднялась по узкой лестнице вокруг шахты лифта. На площадке пятого этажа две двери, их – справа. Она повернула ключ в замке и услышала, как открывается соседская дверь. Изабель обернулась поприветствовать мадам Леклерк, но дверь с тихим щелчком захлопнулась. Пронырливая старуха, без сомнения, следит, кто бывает в апартаментах напротив.

С порога Изабель тихо позвала:

Из-за светомаскировки в комнате было сумрачно даже в середине дня.

Вот честно, ей стало легче. Она внесла чемодан в гостиную, полумрак которой напомнил о другом, таком давнем, времени. Тогда здесь было пыльно, воняло плесенью, деревянные полы поскрипывали, люди перешептывались.

Она включила свет, изысканная стеклянная люстра мигнула и засияла, словно частица иного мира. Изабель оглядела комнату, замечая, что некоторых картин на стенах недостает. Сама комната отражала безупречный мамин вкус, являясь одновременно собранием ценностей нескольких поколений.