Соловей

Купи, что сумеешь.

Тяжелые шаги, хлопнула входная дверь.

– И тебе пока, – пробормотала Изабель.

Отбросив одеяло, она выпрыгнула из постели и оделась, не зажигая света. Она давно продумала наряд: будничное серое платье, черный берет, белые перчатки и последняя приличная пара черных лодочек. Жаль, чулок нет.

Изабель изучала себя в зеркале, стараясь быть объективной, и видела лишь обычную девушку в невзрачном платье с черной сумочкой в руках.

Ровно в десять она вышла из дома. Села на велосипед и под ярким солнцем поехала в сторону набережной.

По рю де Риволи тянулись черные легковушки, зеленые грузовики с закрепленными вдоль бортов баками с горючим. Парижане жались к зданиям, пробирались узкими боковыми проулками, где еще позволено было ездить на велосипедах, но в основном стояли в длинных, растянувшихся на целые кварталы, очередях. У всех растерянный взгляд и выражение безысходности на лице. И все двигаются, стараясь не привлекать внимания, тенями скользят мимо немцев. У ресторана «Максим», под знаменитой красной маркизой, Изабель заметила компанию явно высокопоставленных нацистов. Ходили слухи, что все лучшее мясо и вообще все лучшие продукты страны отправляют прямиком в «Максим», для высшего командования.

А потом она увидела ее – чугунную скамейку у входа в «Комеди Франсез».

Изабель резко нажала на тормоз, остановилась, сняла одну ногу с педали. Соскочила с велосипеда, и лодыжка неожиданно подвернулась. Возбуждение тотчас сменилось паникой.

Сумочка внезапно налилась тяжестью. Ладони взмокли.

Она курьер, а не напуганная школьница. Она рискует сознательно.

Пока Изабель разбиралась со своим страхом, к скамейке подошла женщина и села спиной к Изабель.

Женщина. Она и не подозревала, что будет связная, а не связной, но странным образом это помогло успокоиться.

Она глубоко вдохнула и повела велосипед через оживленный перекресток, мимо киосков с платками и всякими безделушками. Оказавшись точно напротив сидящей женщины, она отчетливо произнесла нужные слова:

– Как вы думаете, не понадобится ли мне сегодня зонтик?

– Думаю, будет солнечный день, – обернулась женщина. Темные волосы, аккуратно уложены в высокий узел, выразительные славянские черты. Постарше Изабель – лет тридцати, наверное, – но взгляд как у древней старухи.

Изабель потянулась к сумочке, но женщина резко сказала:

– Нет. Идите за мной, – и стремительно поднялась.

Изабель по пятам следовала за женщиной – через просторный, посыпанный гравием «Двор Наполеона», окруженный величественной громадой Лувра. Впрочем, сейчас, с нацистскими флагами повсюду и немецкими солдатами, рассевшимися на лавочках в Тюильри, Лувр не казался императорским дворцом, жилищем великих королей.