Соль под кожей. Том второй (СИ)

Просто молча дергает плечом, когда его охрана синхронно делает пару шагов вперед. А что, есть еще олени в наше время, кто ведется на эти дешевые понты из лихих девяностых? Ну типа, если бы не его великодушие, то эти додики уже растерзали бы меня как зайца?

— Дмитрий Викторович, добрый вечер.

— Давай обойдемся без прелюдий, — все еще улыбаюсь, но уже не так добродушно как в ту минуту, когда мой мозг еще только пытался осознать то, что видят мои глаза. — Ты уже пытался меня поиметь — ты это знаешь, я это знаю. Больше чем попытки меня трахнуть без согласия, я не переношу напускную вежливость.

Угорич ничего не отвечает и просто смотрит по сторонам, разглядывая здешний, довольно типовый для таких мест интерьер. Разговор как будто вообще перестает его интересовать, в отличие от разноцветного узора на потолке.

— А здесь довольно неплохо, — как будто услышал и собирается подтвердить мою догадку.

— Ага. Пару недель назад на том диване мне отсасывали сразу две сисястых тёлки. — Киваю на занятое им место.

У Константина едва заметно дергается глаз.

Вот и замечательно.

Я все равно пробью эту скорлупу и обязательно доберусь до мягкой плоти, которая есть у всех. А у таких индюков с претензией она, как правило, особенно чувствительная.

— Я не хотел, чтобы все так получилось, — наконец, подает голос Угорич, приправляя свое наигранное сожаление нотками снисходительности.

— Чувак, в смысле? Ну, если тебе не очень приятно греть жопой места моих порнографических подвигов, ты можешь попросить заменить диван. Ты же, я слышал, крутой? Натрави на них комиссию по этике и морали… ну или там. Налоговую на худой конец, пусть по каплям отмеряют количество проданного алкоголя и подобьют дебит с кредитом. Подключи фантазию!

— Может, прекратишь уже валять дурака?

— А зачем?"

"Чтобы довести его еще больше, нарочно вальяжно разваливаюсь на диване, закидываю обе руки на спинку делаю вид, что отлично провожу время и всем доволен.

— А знаешь, — снова спотыкаюсь об его сухого и горбатого, как сгоревшая спичка, помощника, — если твоя подружка мне отсосет — я сам тебе подарю новый диван! И даже оплачу на нем пожизненное нетронутое никем место для твоей задницы!

Снова замечаю, как у этого придурка очень характерно подергивается нижнее веко. Константин слегка ведет головой, поворачиваясь так, чтобы ухудшить мой угол обзора. Но поздно — я уже все увидел. Обожаю нервный тик — его, в отличие от широкого спектра эмоций, невозможно скрыть ни за какими масками.

— Много наслышан о твоей… специфической манере общения, — уже не так спокойно, отвечает Угорич. — Но рассчитывал, что с учетом всех обстоятельств, у нас получится нормальный диалог.